Собака настойчиво тянула хозяина к мусорным контейнерам, пока он не заметил там нечто странное

И со второго не понял. Полки под неё у меня не было. Дальше пошла скучная и единственно правильная часть.

Доклад. Левченко выслушал стоя. Посмотрел запись сам, два фрагмента, и сказал не мне, а куда-то в стену.

68 лет. Потом мне. Задержание.

Завтра утром. До того. Ни шагу к подъезду.

Наружное наблюдение за подъездом, чтобы не ушла. И главное, чтобы ничего не доделала. Полищуку я отзвонился сам.

Надзор такие вещи должен знать до, а не после. Обыск оформили в срочном порядке. Суд уведомили в установленный срок.

Из квартиры могло исчезнуть то, что ещё оставалось. Остаток дня я сидел на учётах, в архивах. Теперь уже по ней.

Гнатюк Людмила Васильевна. 1947 года рождения. Небольшой город.

Институт иностранных языков. Немецкий, английский. Международный туризм.

Международная гостиница. 8 мест работы. Общего стажа около 16 лет.

В этом доме с 1971 года. Несудима. Приводов нет.

Трижды лежала в психиатрических стационарах. Годы разные, диагнозы в справках закрыты. На учёте не состоит.

И отдельной папкой — разыскное дело 2000 года. Муж.

Гнатюк Николай Фёдорович. 56 лет. Вышел из дома и не вернулся.

Паспорт остался в квартире. Банковские документы остались в квартире. Заявление о пропаже подано.

Не найден. Ни живым, ни мёртвым. 15 лет.

А весной 2015-го — свежая бумага в той же папке, Гнатюк обратилась повторно. Пришла сама и попросила возобновить розыск мужа. Через 15 лет.

За три месяца до того, как её соседка перестала отвечать на звонки. Я читал это уже ночью. В кабинете.

И один раз за ночь закурил в открытой форточке. Первый раз за месяц.

На столе лежали распечатки кадров. Семь стопок — по одной на каждый выход. И обходной лист восьмого этажа с моим почерком.

Со странностями. Передать участковому. Между этим листом и этими стопками умещалось четверо суток.

Мои четверо суток. Подвалы. Другой город.

Магниты со стрелками. Галине Степановне было 79. Она пустила соседку пожить.

По-соседски. Как 40 лет тут было принято. Больше я в ту ночь про это не думал словами.

Словами тут было нечего делать. Утром предстояла работа. И работать по ней следовало холодной головой…