Соседка по даче постоянно перебрасывала мне через забор старые детские игрушки. Я хотела устроить скандал, но ночью мой пес растерзал одну из них

Она побелела так быстро, что я шагнула вперёд, боясь, что соседка упадёт. В прихожей пахло валерьянкой, жареным луком и старой обувью. На тумбочке лежали счета, аптечные коробки и фотография её сына Андрея в рабочей куртке. Светлана перехватила мой взгляд, резко перевернула рамку лицом вниз и прошептала: «Не надо при мальчике».

Мы сели на кухне. Она не предложила чай, я не попросила. Её пальцы дрожали, когда она теребила край клеёнки. Сначала Светлана пыталась говорить, что ничего не знает, что игрушки нашла в своём сарае, что думала просто вернуть. Но стоило мне положить на стол копию расписки, её лицо словно осыпалось.

— Татьяна ко мне пришла за неделю до больницы, — сказала она наконец. — С пакетом. Сказала: «Если Лена начнёт тонуть, кинь ей, что сможешь. В руки не давай, Паша будет следить». Я смеялась тогда. Думала, Танька накручивает. А потом он пришёл с Андрюшиной распиской.

Андрей, её сын, взял у Павла деньги на ремонт машины и не вернул вовремя. Сумма была меньше той, которой Павел пугал, но расписка составлена жёстко, с огромной пеней. Светлана боялась, что сын потеряет работу и квартиру, а Павел каждый раз говорил спокойно: «Мне нужна только правда про Лену». Он называл ложь правдой так уверенно, что она сама начинала путаться.

— Синюю машинку Татьяна оставила у меня пустой, как тайник, — прошептала Светлана, глядя не на меня, а на клеёнку. — Сказала: если Паша начнёт давить, вынь карту из камеры на вашем сарае и спрячь туда. Ключ от сарая у меня был, она сама оставила. Я не сразу решилась. Сначала камера записала, как он после похорон ушёл с зелёной папкой, потом — как он пришёл ко мне из-за Андрея. После того разговора я сняла карту и спрятала в машинку. А потом всё боялась передать тебе прямо в руки.

— Почему же вы не пришли ко мне? — спросила я. Голос сорвался, и я ненавидела себя за эту жалкую ноту. — Вы же знали маму. Вы знали меня.

Светлана закрыла лицо руками. Между пальцами выступили красные пятна. «Знала. Потому и кидала. Думала, ты поймёшь быстрее. Думала, у тебя мамины мозги, а у меня только страх». Она опустила руки и посмотрела на меня почти безумно. «Я виновата, Лена. Только не отдавай ему записи сразу. Он Андрея раздавит». Эти последние слова повисли между нами тяжелее любой угрозы…