Спасатель вытащил дворнягу из-под рухнувшего дома. Сюрприз, который ждал его команду во время повторного толчка
— Собаку оставишь здесь, — голос командира отделения Бондаренко прозвучал глухо, но твердо. Он стоял у самого выхода, застегивая фастексы на тяжелом бронежилете. — Приказ ротного. Никакой живности на марше. У нас два трехсотых с осколочными, потащим на носилках. Лишний груз не берем.
Алексей замер с мотком грязного паракорда в огрубевших руках. Уголь, словно почувствовав резкое изменение в настроении людей, с трудом поднялся на три здоровые лапы. Он неуклюже захромал к Савельеву и уткнулся горячим, сухим носом в его колено. Широкое металлическое полукольцо на старом ошейнике холодно блеснуло в слабом свете затухающей лампы.
— Он пойдёт сам, — тихо сказал Алексей. Его пальцы с побелевшими костяшками с силой сжали жесткий нейлоновый шнур. — Я за него отвечаю.
Бондаренко сделал шаг вперед. Лицо командира отделения потемнело, скулы резко обозначились под грязной кожей. Рука в кевларовой перчатке машинально легла на потертую рукоять автомата. Воздух в тесном пространстве блиндажа стал плотным и вязким, как перед сильной грозой. Снаружи, разрезая утреннюю тишину, глухо и тяжело разорвался первый артиллерийский снаряд.
Снаружи грохнуло с новой силой. Ударная волна ударила в деревянный накат блиндажа, заставив толстые бревна жалобно скрипнуть. С потолка посыпалась сухая земля, забиваясь за воротники влажной формы, скрипя на зубах. Пламя керосиновой лампы судорожно дернулось, вытянулось в тонкую нить и погасло. В наступившей плотной темноте резко запахло сгоревшей соляркой, влажной глиной и кислой пороховой гарью.
— Пошли! — голос Бондаренко перекрыл нарастающий гул снаружи. — Савельев, в голову носилок. Живо! Забираем Соколова и уходим.
Алексей наощупь, сбивая костяшки о снаряжение, защелкнул металлический карабин на толстом полукольце ошейника. Задубевший кожаный ремешок привычно скрипнул под пальцами. Он намотал свободный конец паракорда на левое запястье, затянув узел до боли в суставах. Правой рукой намертво ухватился за холодную алюминиевую ручку медицинских носилок. На них, под старым спальным мешком, тяжело дышал раненый пулеметчик.
Группа вывалилась из укрытия в ледяное крошево перепаханной траншеи. Небо окончательно прорвало мелким, колючим снегом пополам с дождем. Капли били по кевларовой каске с монотонным, сводящим с ума стуком. Подошвы тяжелых ботинок скользили по мерзлой глине, не находя опоры. Алексей тянул носилки вперед, сгорбившись под весом бронежилета, упираясь берцами в неровности разъехавшегося грунта.
Уголь ковылял следом на натянутом шнуре. Он спотыкался на каждом шаге, цепляясь перевязанной лапой за торчащие из земли корни сосен. Путь до второй линии занял три долгих часа. Три часа вязкого, выматывающего хода через серую посадку, изломанную недавними осколками. Деревья стояли голые, с расщепленными белыми стволами, напоминающими сломанные кости. Под ногами непрерывно хрустели обломанные ветки и пустые пластиковые тубусы от выстрелов…
Продолжение истории НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЕД под рекламой 👇👇👇
