Старик хотел поправить платье внучки в последний раз, но прикосновение открыло ему нечто неожиданное

Наталья молчала. В лице ее уже не было ни скорби, ни злости. Только страх.

Павел тихо сказал:

— Дмитрий, вызывайте полицию. Сейчас.

Наталья попыталась вырвать телефон, но тетя Валя неожиданно крепко схватила ее за запястье.

— Сиди, мать ты такая, — сказала она тихо, с такой яростью, что Наталья опешила. — Сиди и молчи.

Полиция приехала не сразу. Это были не киношные люди с громкими фразами, а двое усталых сотрудников, которые сначала явно думали, что попали в семейную истерику. Но когда Павел показал копию больничного листа, запись разговора, квитанцию и объяснил про подмену тела, лица у них стали серьезнее.

Наталья сначала отрицала всё. Потом сказала, что Маша «на лечении». Потом — что Дмитрий сам просил ее «решить вопрос». Потом заплакала, но слезы уже никого не тронули.

В отделении Дмитрий написал заявление. Иван Петрович сидел рядом на жестком стуле, держал Машины ботинки в пакете — зачем взял, сам не знал. Может, чтобы было что показать ей, когда найдут. Может, чтобы верить: раз ботинки есть, значит, и она есть.

До «Лесного пансиона» добрались под утро.

Это было частное учреждение за чертой плотной городской застройки: двухэтажное здание за высоким забором, вывеска с облупившимися буквами, охранник в будке. Формально — пансионат длительного ухода. Там принимали пожилых, тяжелых больных, иногда детей по договору с родственниками. Павел сказал, что такие места бывают разными: есть честные, есть страшные. Этот снаружи выглядел так, будто его старались не замечать.

Дмитрия сначала не пускали.

— Посещения по записи.

Он достал паспорт.

— Я отец Марии Мельник. Она у вас?

Администратор, женщина с сонным лицом, посмотрела в компьютер. Слишком долго.

— У нас нет такой.

Павел положил на стойку квитанцию.

— Тогда объясните назначение платежа.

Женщина побледнела.

Потом началось то, что Иван Петрович потом вспоминал как длинный мутный коридор: звонки, ожидание, приезд еще одной машины, разговоры в кабинете, требование показать журналы поступления. Наталья в отделении сначала отказывалась давать пароль от телефона, потом, когда нашли переписку с администратором пансиона, сказала адрес палаты.

Машу нашли в маленькой комнате на втором этаже.

Она лежала на узкой кровати у стены, под тонким одеялом с выцветшими зайцами. Волосы были коротко подрезаны — небрежно, неровно, будто мешали ухаживать. На руке — следы от катетеров. Лицо бледное, худое, но живое. На шее, чуть ниже уха, темнела маленькая родинка в форме запятой.

И левое ушко было загнуто, как лепесток.

Иван Петрович сделал шаг и остановился. Если бы у него был голос, он бы закричал. Но голос не вернулся. Он только открыл рот, прижал кулак к губам и медленно опустился на колени возле кровати.

— Машенька, — прошептал Дмитрий.

Девочка не открыла глаз. Но ресницы дрогнули..