Судьба целой деревни оказалась в руках одного МУЖЧИНЫ. ДЕЗЕРТИР стал её последней НАДЕЖДОЙ на будущее…
Внешне к нему относились с почтением, но это уважение не было человеческим. В нём видели средство, от которого зависело появление детей. Благодарность смешивалась с презрением, надежда — с отвращением. Ивану приносили лучшую еду и берегли от лишней работы, однако никто не интересовался тем, что происходило с ним самим.
Он стал отвечать односложно, перестал выходить без необходимости и начал пить. Во дворе находили пустые бутыли, а ночью соседи слышали, как он разговаривает сам с собой. Евдокия замечала перемены, но пока мужчина оставался здоровым и соблюдал график, его состояние её не занимало. Для созданного порядка он был исправным механизмом, а не человеком, нуждавшимся в помощи.
Через несколько лет в деревне уже насчитывалось двадцать три ребёнка, ещё восемь женщин ожидали родов. Такой всплеск рождаемости привлёк внимание районных служащих. В послевоенное время население вокруг сокращалось, а здесь появлялись младенцы один за другим. Инспекторы приезжали проверять записи и расспрашивали матерей об отцах.
К каждому визиту готовились как к опасной операции. Ивана прятали в оборудованном подполье под конторой, где заранее держали воду и еду. Женщины повторяли одну и ту же историю: одни дети были записаны на погибших мужей, другие якобы появились от случайных военных, проходивших через деревню. Несовпадения в датах объясняли послевоенной путаницей.
Перед приездом инспекторов Евдокия распределяла ответы заранее. Каждая мать должна была помнить имя, дату и короткую историю официального отца. Стоило двум женщинам рассказать разные версии об одном человеке, и вся конструкция могла развалиться. Поэтому проверки выматывали деревню сильнее полевых работ: несколько дней люди жили в ожидании случайной ошибки.
Иван в это время сидел под полом без света и прислушивался к шагам над головой. Там особенно ясно ощущалась условность его безопасности. Те же женщины, которые называли его спасителем, в случае провала могли отрицать знакомство. Он зависел от их согласованности, а они — от того, сумеет ли он бесшумно переждать обыск.
Медицинская работница из ближайшего города Антонина Васильевна получала картофель, мясо и самогон и не задавала лишних вопросов о записях. Пока этого хватало, но Евдокия понимала: подарки не могут бесконечно скрывать очевидное сходство детей. Рано или поздно появится человек, который решит сопоставить даты.
Таким человеком оказался двадцатисемилетний Степан Кузьмич Воронов, приехавший из районной администрации проверить хозяйственную отчётность. Молодой служащий был въедлив, честолюбив и слишком старателен, чтобы довольствоваться общими объяснениями. Евдокия пыталась занять его ужинами и разговорами, однако он продолжал ходить по домам, изучать книги и беседовать с жительницами.
На третий день Степан обратил внимание на детей. Они выглядели не просто односельчанами, а близкими родственниками. Похожие черты повторялись слишком часто, чтобы это можно было списать на случайность. Проверяющий запросил сведения об отцах, сопоставил сроки рождения с датами их официальной гибели и обнаружил, что многие младенцы были зачаты уже после окончания войны…
