Свекровь набрала полную корзину дорогих продуктов, рассчитывая, что платить снова буду я

Валентина Мироновна моргнула.

— Это ещё зачем?

— Чтобы кассиру было удобно, — мягко сказала Оксана.

В этот момент телефон в её руке коротко завибрировал. Сообщение от Тараса: «Вы скоро? Есть хочу».

Оксана посмотрела на экран, затем набрала: «Скоро. Мама везёт сюрприз».

Олеся начала сканировать товары. Сканер пищал ровно и безжалостно. Банка икры. Вторая. Третья. Лосось. Угорь. Сыворотка. Крем. Патчи. Креветки. На маленьком табло сумма росла, перескакивая с одного неприятного числа на другое.

Очередь за спиной стала плотнее. Студент перестал смотреть в телефон. Женщина с детьми вздохнула так, будто морально готовилась ночевать у кассы. У Оксаны внутри всё оставалось ровным: она ждала именно этого момента и уже знала, где поставит точку…

Наконец последняя упаковка креветок уехала в зону упаковки. Олеся подняла глаза на Валентину Мироновну.

— С вас тридцать восемь тысяч четыреста двадцать. Карта или наличные?

Свекровь, стоявшая ближе всех к терминалу, вдруг похлопала себя по карманам. Сначала медленно, потом с нарастающей театральной тревогой.

— Ой… — протянула она тонким голосом. — Ой, да что же это. Кажется, кошелёк в другой сумке остался. Марточка, у тебя есть?

Марта сыграла удивление почти красиво: распахнула глаза, прижала ладонь к груди.

— Мам, ну откуда? Я же говорила, у меня до зарплаты пусто.

И обе одновременно повернулись к Оксане. Без просьбы, без стыда, с той особой уверенностью, с которой нажимают кнопку давно исправного лифта. В их взглядах даже вопроса не было: только требование выполнить привычную функцию…