Свекровь пришла за норковой шубой и решила расплатиться моим телефоном, но у кассы её ждал неожиданный ответ

За кассой стояла молодая девушка с осторожной улыбкой. Мирон подал ей ценник, она отсканировала штрихкод. Терминал коротко пискнул.

— С учетом персональной скидки итоговая сумма — триста шестьдесят тысяч, — торжественно объявил менеджер.

Людмила Остаповна поставила сумку на стойку. Делала она это медленно, будто вокруг собралась очередь зрителей. Потом расстегнула молнию, сунула руку внутрь, пошарила и нахмурилась. Пауза вышла такой театральной, что Оксана почти услышала невидимую музыку.

— Ой, — протянула свекровь.

Она зашуршала в сумке нарочито громко. На стекло полетели ключи, расческа, скомканные чеки, салфетки, маленький флакончик духов. Людмила Остаповна прижала руку к груди.

— Кошелек! Я кошелек дома оставила! На тумбочке! Там все наличные. Господи, как же это… Я так переволновалась, у меня давление поднимается.

Мирон насторожился. Его улыбка стала тоньше.

— Возникла проблема с оплатой?

Людмила Остаповна повернулась к Оксане. За секунду растерянность исчезла с ее лица, уступив место жесткой требовательности.

— Оксана, ну что ты встала? — громко сказала она, хотя слышать было почти некому. — Чего от кассы отошла? Прикладывай телефон к терминалу. Люди ждут.

Оксана посмотрела по сторонам. В салоне, кроме них, кассирши, Мирона и скучающего охранника у входа, не было никого.

— Какие люди?

— Не начинай, — зашипела свекровь, наклоняясь ближе. — Плати. Дома разберемся. Я мать твоего мужа, ты обязана меня поддержать. Не позорь меня перед персоналом. Тарасик сказал, у тебя лимит большой.

Теперь Оксана по-настоящему удивилась. Она предполагала, что Людмила Остаповна достанет украденные сто двадцать тысяч, положит их на стойку и начнет давить на остаток. Но план оказался наглее. Свекровь решила не тратить даже эти деньги. Полностью чужая шуба, полностью чужой счет, полностью чужая ответственность.

— Вы утром сказали, что деньги у вас есть, — спокойно напомнила Оксана. — И в машине сказали то же самое.

— Сейчас не время цепляться к словам. Прикладывай телефон.

— Нет.

Короткое слово повисло между ними холодно и твердо. Мирон сделал шаг к терминалу, будто хотел прикрыть его собой.

— Дамы, если возникли затруднения, мы можем отложить изделие…

Оксана подняла руку, останавливая его.

— Мирон, отменяйте операцию. Покупки не будет. У гражданки регулярные провалы в памяти и стойкое желание приобретать вещи, на которые у нее нет средств.

Лицо менеджера мгновенно потеряло прежнюю мягкость. Он посмотрел на Людмилу Остаповну уже без восторга, оценивая не клиентку, а риск для товара…