Свекровь пришла за норковой шубой и решила расплатиться моим телефоном, но у кассы её ждал неожиданный ответ

— Что ты несешь? — взвилась свекровь, багровея. — Тарас обещал! Он сказал, ты оплатишь!

— Тарас много чего говорит, — ответила Оксана и достала телефон. — Например, вчера вечером он снял с нашего общего счета сто двадцать тысяч, которые лежали на ремонт машины. По странному совпадению именно после этого вам срочно понадобилась элитная норка.

Людмила Остаповна раскрыла рот, но первые секунды из него не вышло ни звука. Кассирша отодвинулась от стойки. Мирон чуть прищурился. Салон, еще минуту назад гладкий и дорогой, вдруг стал тесным.

— Это клевета! — наконец взвизгнула Людмила Остаповна. — Я тебя засужу! Тарас с тобой разведется! Плати немедленно, пока я добрая!

Оксана нашла нужный контакт и включила громкую связь. Гудки прозвучали в салоне отчетливо, почти торжественно.

— Алло, — раздался хрипловатый уверенный голос.

— Добрый день, Орыся Остаповна, — сказала Оксана, глядя прямо на свекровь. — Мы сейчас с Людмилой Остаповной в меховом салоне. Она выбрала норку за триста шестьдесят тысяч. Говорит, вы должны будете позавидовать. Только платить ей нечем, и она пытается заставить меня взять все на себя. Как посоветуете поступить?

На том конце на секунду стало тихо. Потом Орыся Остаповна расхохоталась так громко, что кассирша невольно моргнула.

— Оксаночка, разворачивайся и иди к машине, — прогремела она из динамика. — А Людке скажи, пусть чужую вещь снимает, пока охрану не позвали. Она еще за пылесос долг не закрыла, а уже в норку полезла? Статусная ты моя, не смеши людей. Ряженая нищенка.

Лицо Людмилы Остаповны сначала стало красным, потом пошло серыми пятнами. Она дернула рукой, словно хотела вырвать телефон, но Оксана убрала его в сторону.

— Я не позволю себя оскорблять! — просипела свекровь. — Вы все еще пожалеете.

Мирон окончательно перестал быть любезным.

— Мадам, снимите изделие, — сказал он ледяным голосом. — Немедленно. На меху уже могут остаться следы косметики.

— Я ничего не сниму! — выкрикнула Людмила Остаповна и отступила к зеркалу, прижимая полы шубы к себе. — Я клиент. Я имею право. Я буду жаловаться. Вы не знаете, с кем связались.

Мирон едва заметно кивнул охраннику. Крупный мужчина в черной форме, до этого скучавший у входа, выпрямился и двинулся к ним.

— Оксана, оплати, — свекровь резко бросилась к невестке и попыталась ухватить ее за рукав. — Ты не понимаешь. Это позор. Тарас тебе этого не простит.

Оксана посмотрела на ее перекошенное лицо, на раскрытую сумку у кассы, на уже разбросанные по стеклу мелочи. И поняла: если уйти сейчас, сто двадцать тысяч исчезнут навсегда. Людмила Остаповна спрячет их, потратит, расплачется, соврет, что потеряла. А Тарас будет потом годами изображать виноватого и отдавать долг крошечными частями, пока всем не надоест требовать.

Решение пришло сразу…