Свекровь пришла за норковой шубой и решила расплатиться моим телефоном, но у кассы её ждал неожиданный ответ

— Чем могу порадовать вас сегодня? Ищете что-то особенное?

Людмила Остаповна расправила плечи.

— Мне нужна норка. Настоящая, черная, длинная. Не дешевый ширпотреб, а вещь. У меня юбилей, будут солидные гости.

— Вы пришли точно по адресу, — Мирон всплеснул руками, будто всю неделю ждал именно ее. — У нас есть великолепные изделия из аукционного меха, оттенок «черный бриллиант». Глубокий цвет, благородный блеск, очень статусная линия. Позвольте вашу курточку.

Оксана отошла к белому кожаному пуфику и села, не вмешиваясь. Людмила Остаповна, тяжело дыша, снимала жакет и входила в роль покупательницы, перед которой обязаны склоняться. Оксана достала телефон и написала Марте: «Мы на месте. Главная героиня созревает».

Примерка превратилась в отдельное представление. Свекровь влезала в одну шубу, сбрасывала вторую, требовала третью, ворчала, вертелась, задыхалась и снова требовала. То воротник был слишком пышным, то рукава делали руки короткими, то фасон выглядел простовато, то длина казалась несерьезной. Мирон краснел, но держался стойко. Он кружил вокруг нее, застегивал крючки, поправлял плечи и с профессиональным восторгом произносил комплименты, которые в другой ситуации звучали бы почти издевательски.

— Этот силуэт делает вас необыкновенно элегантной. Посмотрите, как мех ложится по фигуре. Очень благородно. Очень дорого. Вы сразу становитесь моложе.

Людмила Остаповна размягчалась. Она смотрела на себя в зеркала, вытягивала шею, поднимала подбородок. В каждом отражении ей виделась не женщина, занявшая у невестки деньги на стельки, а хозяйка большого вечера, перед которой родственники вынуждены молчать от зависти.

Оксана сидела спокойно. Иногда листала новости, иногда смотрела на часы, иногда переводила взгляд на сумку свекрови. Та лежала на пуфике рядом, тяжелая, распухшая, с полурасстегнутой молнией.

Через час мучений и восторгов выбор пал на шубу в пол. Черную, блестящую, плотную, тяжелую, с глубоким капюшоном. На Людмиле Остаповне она сидела чужеродно, словно дорогая упаковка на товаре, которому она не подходит, но сама свекровь вцепилась в рукава так, будто это была последняя опора.

— Вот, — выдохнула она, не отрывая взгляда от зеркала. — Вот это вещь. Сразу видно уровень.

Мирон вытер лоб платком и с облегчением улыбнулся.

— Великолепный выбор. Очень эффектно. Пройдемте к кассе.

Людмила Остаповна не стала снимать шубу. Она величественно поплыла к стеклянной стойке, где стоял терминал. Оксана медленно поднялась, убрала телефон в карман и пошла следом. Сейчас весь спектакль должен был выйти к главной сцене…