Свекровь решила проверить невестку сразу после свадьбы, но вскоре поняла, что зашла слишком далеко

— спросила София, снимая серьги.

Игристое, выпитое днем с подругами, еще держало ее в веселом расположении духа, но взгляд стал серьезным, когда Артем пересказал разговор.

— Самое страшное, что она не играет, — сказал он в конце. — Она правда верит во все это.

София попыталась отшутиться:

— Значит, я выгляжу очень убедительно. Раз твоя мама видит во мне такую угрозу, у меня, наверное, талант.

— Мы не на сцене, Соф, — мрачно ответил Артем. — Это жизнь. И мне кажется, мама окончательно зашла слишком далеко.

София вздохнула. Ей хотелось бы совсем другого: теплых ужинов, разговоров, простых семейных отношений. Она не мечтала бороться со свекровью. Напротив, в глубине души она надеялась, что Валентина Павловна когда-нибудь станет для нее близким человеком.

Своей матери у Софии не было, и пустое место внутри давно просило тепла. Подруги были рядом, они поддерживали, смешили, помогали, но они не могли заменить того особого женского участия, которого Софии не хватало с юности. Ей хотелось старшей подруги, почти мамы, с которой можно было бы говорить обо всем.

Артему было не легче. Он чувствовал себя человеком, которого тянут в разные стороны. Он выбрал Софию, но от этого выбор не становился радостным. Ему хотелось не разрыва, а семьи: чтобы его мать и жена сидели за одним столом, смеялись, готовили ужин, спорили о мелочах, заботились о будущих детях.

— Ты прав, — мягко сказала София. — Нужно время. Пока будем терпеть ее страхи. Рано или поздно она успокоится.

— Я боюсь представить, что будет, когда она узнает вторую новость, — пробормотал Артем. — Если она так сходит с ума из-за свадьбы, то после правды о моих планах ей, наверное, сразу помощь понадобится.

— Твоя мама властная и очень впечатлительная, — осторожно сказала София. — Но она хочет тебе добра. Просто видит это по-своему. Думаю, она примет и меня, и твое желание. Не сразу, но примет.

Артем хотел бы в это поверить. Но после дневного разговора надежда казалась слишком хрупкой.

Неделя до свадьбы пролетела стремительно. Для Софии и Артема это были дни последних приготовлений, звонков, примерок, уточнений. Для Валентины Павловны — семь дней тревоги, бессонницы и внутреннего кипения. Она понимала, что сын не отступит. Но надежды не теряла.

Она была убеждена: София опасна. И если до свадьбы остановить Артема не удалось, значит, надо будет открыть ему глаза позже. Главное — найти доказательства.

В ночь перед торжеством Валентина Павловна достала старый семейный альбом. Она листала плотные страницы, разглядывала мужа, маленького Артема, их прежнюю жизнь, которая казалась теперь далекой и почти нереальной.

Она любила своего покойного мужа. И страх, с которым она смотрела на Софию, появился не на пустом месте. Ее муж Роман погиб не своей смертью. Это было тяжелое, смутное время, когда маленькое дело могло стать не только источником заработка, но и причиной опасности. Роман не привык отступать, не умел бояться и не хотел отдавать то, что создавал собственными руками. За эту решимость он и поплатился.

После его смерти Валентине Павловне пришлось пройти через многое. Она цеплялась за цветочный павильон как за последнюю память о муже. Молодой вдове с ребенком на руках было трудно, но ее почти не трогали, и она смогла дотянуть до более спокойных лет. Только страх остался в ней навсегда. С годами он не исчез, а спрятался глубоко внутри, готовый в любой момент подняться и показать ей опасность там, где другие видели случайность.

При первой встрече София ей даже понравилась. Вежливая, улыбчивая, внимательная. Но все изменилось в тот день, когда девушка оставила на столе телефон и вышла в ванную…