Свекровь снова пришла за деньгами, не зная, что её сын уже две недели не живёт в этой квартире

Сироп исчез, уступив место жёсткому холодному расчёту главного бухгалтера, у которой не сошёлся баланс. Она посмотрела на пустую стену, где ещё недавно висела плазма, затем — на место, откуда грузчики с трудом вытаскивали глыбу холодильника.

А потом её взгляд опустился на Богдана.

— Значит так, добытчик! — Голос Марины зазвучал сухо и металлически. — Собирай свои удочки, носки и прочие достижения. У тебя ровно десять минут, пока твоя сумасшедшая семейка не уехала. Заодно подбросят тебя до остановки.

— Марина, зайка, ты чего? Мы же… любовь…

— Любовь? — Марина презрительно скривилась. — Любовь, которая тащит за собой мамочку с коллекторскими замашками и жену, которая смотрит на меня как на пустое место. Пошёл вон из моей квартиры, чтоб духу твоего здесь не было.

Сцена изгнания номер два прошла по ускоренному тарифу.

Марина не стала церемониться. Она просто принялась выкидывать вещи Богдана прямо под ноги Лидии Степановны. В коридор полетели рубашки и бритвенные станки, а финальным аккордом стала та самая удочка.

Оксана стояла на лестнице, наблюдая за этим цирком шапито с лёгкой, удовлетворённой улыбкой. Карма не просто догнала Богдана. Она переехала его на грузовике.

Спустя полчаса техника была благополучно погружена. Лидия Степановна, довольная как слон после купания, лично перевела Петровичу оплату. Богдан, обняв свой клетчатый баул, сидел на скамейке возле подъезда под моросящим дождём и смотрел в пустоту.

Никто не предложил ему поехать в кабине…