Священник на отпевании наклонился к гробу и едва увидев ее лицо

Месяц спустя в маленькой больничной палате едва хватало места посетителям. Так много служителей церкви одновременно врач Виктор Алексеевич здесь ещё не видел. Он оглядел собравшихся и напомнил:

— Только ненадолго, пожалуйста. Он пока очень слаб.

Когда врач вышел, отец Николай снова принялся отчитывать Григория. Тот слушал знакомый строгий голос и улыбался. Как же он соскучился — и по самому настоятелю, и даже по этим его выговорам.

— Разве можно так с собой обращаться? — говорил Николай. — В нашем возрасте, считай, уже старческом, себя беречь надо. Совсем ты безрассудный. Инсульт перенести — не пустяк!

Строгость плохо скрывала слёзы. Они стояли у него в глазах от радости: Григорий выжил, выбрался из тяжёлого состояния. Можно было смотреть на него, разговаривать, сердиться за то, что не жалел себя. И Григорий радовался этому сердитому голосу больше, чем любым утешениям.

Кто-то взял его за руку. Тёплое прикосновение было таким бережным, что он почувствовал его всем телом. Алексей наклонился ближе и негромко сказал:

— Выздоравливай, дедушка. Ты нам очень нужен.

Григорий поднял на него глаза. Слёзы мешали смотреть, а спросить хотелось немедленно — вдруг он ослышался, вдруг это слово ему только почудилось.

— Ты знаешь… всё знаешь, внучек?

— Знаю, дед. Отец Николай мне всё рассказал. Ты только поправляйся. Я тебя ждать буду. Очень.

Алексей поцеловал его в щёку, и Григорий крепче сжал его руку. Дождался. Всё-таки услышал то, чего столько лет хотел и что уже боялся не успеть услышать. Теперь рядом был внук, который знал о нём и называл его дедушкой.

Слабость ещё не отпускала, глаза закрывались. Григорий чувствовал, что засыпает. Но за этим сном больше не было привычного одиночества: когда он проснётся, рядом будут близкие. Впереди его ждал новый день.