Сын каждый раз боялся поездки к бабушке, но Надя слишком поздно поняла, что это были не капризы.

— Меня зовут Ирина Сергеевна. Я сегодня дежурю. Расскажите, что произошло.

Надя рассказала: рвота, слабость, частый пульс. Проснулся в начале второго ночи. До этого весь вечер был вялый. Температуры не было.

Ирина Сергеевна осмотрела Артема, прощупала живот, послушала сердце, проверила рефлексы. Мальчик лежал с закрытыми глазами, не сопротивлялся, только вздрагивал, когда врач нажимала на живот.

— Когда он в последний раз ел?

— Днем, у бабушки. Обед был в час. Утка, картошка, напиток из сухофруктов.

— После обеда что-нибудь еще?

— Дома немного попил воды. Есть не хотел.

Ирина Сергеевна записывала, кивала. Потом подняла глаза и посмотрела на Надю не мельком, не между делом, а прямо, внимательно. Так смотрят, когда собираются задать вопрос, ответ на который может все изменить.

— Надежда, скажите: он что-то принимал регулярно? Любые препараты. Капли, сиропы, добавки, витамины. Что угодно, даже если кажется незначительным.

Надя открыла рот и закрыла.

В голове пронеслось: сироп. Флакон без этикетки. Темное стекло. Горький вкус. Для аппетита. Тридцать два года в фармации.

— Почему вы спрашиваете?

Ирина Сергеевна положила планшет на колени. Сцепила пальцы.

— Потому что клиническая картина не похожа на пищевое отравление. При обычном отравлении мы видим другую динамику. А здесь замедленная моторика кишечника, тахикардия, общая слабость. Это больше похоже на реакцию на определенную группу препаратов. Я хочу исключить лекарственное воздействие.

Надя стояла, прижав ладонь к горлу. Стена за спиной была холодной, и этот холод медленно полз по позвоночнику вверх.

— Да. Есть сироп. Его дает бабушка. Свекровь. Каждое воскресенье, когда мы приезжаем к ней на обед. Говорит, для аппетита, травяной, на горечах. Флакон без этикетки. Она бывший фармацевт и говорит, что смешивает сама.

Ирина Сергеевна не изменилась в лице. Не удивилась, не покачала головой. Просто записала и спросила:

— Давно он его принимает?

— С трех лет. Около двух лет. Каждое воскресенье. Иногда свекровь передавала флакон с нами, просила давать дома, но я не давала.

— Почему не давали?

— Не знаю. Чутье, наверное. Мне не нравился вкус, и Артем не хотел пить. Но у бабушки отказаться не мог, она настаивала.

— Флакон с собой? Или он остался у свекрови?

— У свекрови. Но я могу описать. Темное стекло, обычная винтовая крышка, без дозатора. Объем миллилитров двести, может, двести пятьдесят. Жидкость темно-коричневая, горькая, с аптечным привкусом. Не травяным, именно аптечным.

Ирина Сергеевна встала.

— Я назначу расширенный анализ крови и мочи. Токсикологический скрининг. Результаты будут через несколько часов. Артема мы пока оставим под наблюдением, прокапаем, стабилизируем. Вы можете остаться с ним.

— Это серьезно?

Врач помедлила. Выбирала слова — Надя видела это по тому, как она чуть прищурилась и потерла переносицу.

— Пока рано говорить. Но если ребенок регулярно получал что-то, что вызывает такую реакцию, да, это серьезно. Мы разберемся.

Она вышла…