Таня уже выходила с чемоданами, когда соседка попросила её ненадолго вернуться

Другой путь выглядел не лучше. Можно было найти подработку в соседнем населённом пункте, снять дешёвую комнату и целый год поддерживать ложь. Тем временем Лариса распродаст инструменты, израсходует остаток фонда и окончательно вытеснит Оксану из дома. Андрей продолжит писать нежные письма, изображая любящего мужа.

Оксана сидела на полу, обхватив голову руками. Она всегда считала себя сильной: могла одна перевернуть тяжёлое кресло, вытащить искривлённую пружину, натянуть неподатливую ткань. Но сказать вслух правду о собственной семье оказалось страшнее любой работы.

Она пыталась придумать первую фразу для возвращения. «Я всё слышала» сразу требовало объяснить ванную; «это мой дом» вызывало в воображении смех Ларисы; «верни деньги» заставляло признать собственную месть с трубами. Любое начало казалось защитой на чужом суде, где Оксане придётся оправдываться за то, что её обманули. Именно поэтому ключ в кармане ещё не давал сил открыть дверь.

Она мысленно проигрывала возвращение десятками способов. В одном Андрей сразу признавался, что испугался сестры. В другом Лариса бросалась на неё с обвинениями, а Тамара Петровна созывала родственников. Оксана представляла даже покупателя квартиры, которого муж якобы мог привести без её ведома, хотя понимала, что до этого не дошло. Страх разрастался от неизвестности. Она не видела документов, не знала остатка на счёте и не могла проверить, какие вещи уже исчезли. Чем дольше Оксана ждала, тем сильнее чужая версия событий укоренялась. Однако выйти неподготовленной означало снова оказаться одной против слаженного семейного хора. Ей требовался союзник или доказательство, которое невозможно перекричать.

Стыд становился частью ловушки. Пока Оксана боялась рассказать, почему не уехала, Андрей и Лариса могли объяснить её отсутствие как угодно. Но простое возвращение без доказательств тоже не обещало правды: сестра мужа говорила громче, свекровь привычно подтверждала её слова, а Андрей выбирал версию, которая быстрее прекращала скандал. Оксане требовалось не разрешение войти, а факт, способный выдержать этот семейный шум.

Громкий рёв двигателя заставил её вздрогнуть. У дверей мастерской остановился большой грузовик, покрытый дорожной грязью. Из кабины выбрался высокий сутулый мужчина в промасленной куртке. Оксана сразу узнала Виктора, мужа Ларисы, того самого «изверга», который, по словам семьи Андрея, выгнал жену с детьми без денег.

Виктор дёрнул ручку, затем устало постучал. Он не требовал впустить его, а лишь попросил хозяина мастерской откликнуться. Лариса, объяснил он через дверь, отдала сюда на реставрацию старинное кресло его матери. Теперь мастер якобы уехала, а ключи оставила сторожу. Виктор хотел забрать семейную вещь.

Оксана сначала решила, что Лариса послала мужа проверить помещение. Если открыть, тайна закончится: Виктор сообщит жене, та позвонит Андрею, и все узнают, где скрывалась «путешественница». Оксана прижалась к стене и задержала дыхание. Но мужчина не ломился внутрь и не угрожал. Он стучал глухо, с усталостью человека, который хочет только вернуть принадлежащее семье.

Оксана помнила кресло из красного дерева с ручной резьбой. Месяц назад Лариса назвала его дешёвой покупкой с барахолки и попросила перетянуть бархатом. Значит, она украла вещь у свекрови, принесла в мастерскую, а теперь солгала мужу, будто передала её законно.

Работа была слишком хороша для случайной дешёвой находки, и Оксана ещё тогда удивлялась происхождению красного дерева. Лариса уверяла, что готовит подарок брату, поэтому мастер не задавала лишних вопросов. Теперь прежняя странность получила объяснение. За дверью стоял не разведчик захватчицы, а ещё один человек, которому она рассказала удобную версию…