Твой сын никогда не будет ходить», — с усмешкой сказал профессор бедной матери, забирая деньги за консультацию. Через 10 лет этот врач лежал на операционном столе. Когда хирург снял маску, профессор перестал дышать

В приемном отделении Виктор Савчук лежал на каталке, седой, осунувшийся, с перекошенным от боли ртом. Узнать его было легко, хотя лицо потеряло прежнюю уверенность. Рядом женщина лет сорока в дорогом пальто смотрела на часы.

— Моему отцу нужен лучший специалист, — бросила она Артему, даже не дослушав медсестру. — Он сам профессор, он не будет лежать здесь в коридоре, пока вы решаете, кому звонить.

Артем назвал себя и попросил отойти, чтобы осмотреть пациента. Женщина нахмурилась. У верхней губы темнела родинка, запах горьких духов прорезал больничную хлорку. — Мельник? — переспросила она и тут же отвернулась. — Делайте быстрее.

Савчук открыл глаза, мутные от боли и лекарства. На секунду их взгляды встретились. Профессор не узнал его. Для него Артем десять лет назад остался бледным парнем в кресле, частью бедного приема, мелочью, которую можно было вытолкнуть за дверь вместе с матерью.

Снимки сделали срочно. Коваленко, поднятый из дома, приехал через сорок минут в старом свитере под курткой, мокрый, злой на погоду и обстоятельства. Он посмотрел на монитор, потом на Артема. — Времени мало. Сдавление серьезное. Ждать утра нельзя.

— Я должен отойти? — спросил Артем тихо. Вопрос дался ему тяжело, будто он снова уперся руками в поручни реабилитационного зала. — Это тот человек.

Коваленко закрыл дверь кабинета. — Ты сообщил мне о конфликте. Я беру ответственность как заведующий и буду вторым хирургом за столом. Другой профильной бригады ночью нет. Если чувствуешь, что не сможешь, скажи сейчас.

Артем вспомнил мать у окна частной клиники, конверт под чужой книгой, кроссовки на подножке кресла. Вспомнил первый шаг и злые слезы. Потом посмотрел на снимок: чужой спинной мозг, сдавленный так же равнодушно, как когда-то его жизнь.

— Смогу, — сказал он. Голос оказался хриплым, но твердым. — Я не для него буду оперировать. Для пациента.

Перед операционной он набрал Марии сообщение и стер. Потом написал снова: «Мам, тяжелый случай. Позвоню утром». Фамилию не указал. Не хотел, чтобы старая боль пришла к ней ночью, когда она одна на кухне и наверняка уже поставила чайник…