Уверенные, что перед ними сопляк, они его тронули. Лишь позже стало понятно, какое положение занимает этот человек

Он сам подошёл к входу и первым протянул руку. Поздоровавшись, Шрам сообщил, что в третьем бараке спокойно и порядок соблюдается. Для серьёзного гостя он заранее оставил удобные нары возле окна. Николай пожал руку, поблагодарил и отказался от особого места: ему подходило любое свободное. На мгновение Шрам прищурился, но тут же вернул на лицо приветливую улыбку и разрешил выбирать.

Тихий устроился в среднем ряду, поставил сумку и достал другую книгу — на этот раз толстый том Толстого. Шрам наблюдал за ним вместе со своим ближайшим помощником Костылём. Оба отметили слишком спокойное поведение новичка. Николай не пытался сразу заявить права, собрать вокруг себя сторонников или выяснить, кто чем управляет. Именно отсутствие видимой борьбы настораживало больше открытого вызова.

Первую неделю Тихий жил по общему распорядку: подъём, проверка, работа в цехе по пошиву рукавиц, обед, снова производство, вечер и отбой. Он не раздавал советов и почти не вступал в разговоры, зато внимательно смотрел. Николай видел, в какие дни Шрам собирает обязательную долю, сколько требует с разных людей и как его окружение обращается с теми, кто не может заплатить.

На производстве Шрам не появлялся рядом с каждым должником лично. Его система действовала через двенадцать приближённых: один напоминал о сроке, другой лишал послабления, третий устраивал показательную беседу. За своевременную плату человек получал относительный покой, а отказ превращал каждый день в череду мелких наказаний. Николай замечал не только сами требования, но и то, как заключённые заранее меняли маршрут по бараку, стараясь не встретиться с нужным человеком.

Постепенно стала понятна вся конструкция. Заключённые, приносившие Шраму сведения о соседях, получали защиту и послабления. Остальные начинали подозревать друг друга, боялись говорить откровенно и даже в общей комнате чувствовали себя одинокими. Эта система позволяла управлять пятьюдесятью двумя людьми без постоянных драк, но уничтожала доверие. Барак превращался во вторую тюрьму, построенную уже самими заключёнными внутри первой.

На восьмой день после ужина Николай подошёл к столу Шрама и попросил разрешения сесть. Получив согласие, он сразу сказал, что в бараке действует доносительство и смотрящий прекрасно об этом знает. Шрам не изменился в лице, только заметил, что Тихий выбирает слишком резкие слова. Николай ответил: сбор тайных сведений о людях через их соседей нельзя назвать иначе…