Уверенные, что перед ними сопляк, они его тронули. Лишь позже стало понятно, какое положение занимает этот человек

Сом напомнил, что теперь всё решает Рябой, но новенький заметил: смотрящий может говорить многое, и это ещё не превращает сказанное в закон. Посыльный не нашёлся с ответом и пошёл докладывать. Рябой встал из-за стола в хорошем расположении духа. Он выспался, поел и был готов заняться любимым делом — вернуть человеку понимание его места. Подобные утренние расправы дарили ему ощущение власти, которым он давно заменил почти все остальные удовольствия.

Остальные делали вид, что заняты своими делами, но следили за каждым движением. Утренняя уборка была не просто обязанностью: тот, кто без вины принимал ведро из рук приближённого, фактически признавал своё низшее положение. Рябому требовалась именно эта публичная уступка. Ему было мало чистого пола — он хотел, чтобы новенький сам подтвердил право смотрящего распоряжаться его достоинством. Поэтому простой отказ прозвучал для камеры громче угрозы.

Подойдя к нарам, Рябой начал объяснять, что каждый новичок первые два дня считает себя особенным. Потом, по его словам, все понимают: в камере работают либо головой, либо руками. У «студента» лишнего ума он не замечал, поэтому тому оставалась тряпка. Парень закрыл книгу и впервые улыбнулся. В улыбке не было ни насмешки, ни вызова — только спокойствие человека, который будто знал конец разговора раньше собеседника.

Он спросил Рябого, помнит ли тот значение слова «понятия». Смотрящий опешил. Новенький напомнил: по неписаному закону свободного человека нельзя назначить в прислугу только потому, что кому-то захотелось его унизить. Смотрящий отвечает за весь дом, а не превращает его в личное хозяйство. Рябой нервно рассмеялся и потребовал объяснить, кем собеседник является «по жизни». Парень ответил, что пока он всего лишь человек с книгой, однако уже дважды предупредил об ошибке. Для третьей достаточно продолжить.

Рябой задержал на нём взгляд, но в тот момент отступил. Он бросил, что уборкой займутся другие, а упрямый новичок ещё дождётся своего часа. Парень снова раскрыл роман. За этой сценой особенно внимательно наблюдал девятнадцатилетний Павел Коваленко, оказавшийся за решёткой впервые из-за кражи. С самого прибытия он старался не замечать чужих конфликтов, но сейчас не мог отвернуться. В поведении незнакомца ощущалась не безрассудная наглость, а уверенность человека, точно понимающего последствия каждого шага.

В обед Павел тайком положил рядом с ним кусок хлеба и две ложки сахара. Он шёпотом объяснил, что видел, как забрали передачу, а у него самого есть лишнее. Парень принял хлеб и спросил имя. Услышав «Павел», он поблагодарил его полной формой и сказал, что тот единственный в камере поступил по-человечески. Павел смутился и быстро отошёл. Тогда он не мог знать, что несколько обычных слов и этот скромный кусок хлеба останутся с ним гораздо дольше тюремного срока…