Уверенные, что перед ними сопляк, они его тронули. Лишь позже стало понятно, какое положение занимает этот человек

Сом забрался наверх, стащил сумку и вытряхнул содержимое на бетонный пол. Высыпались несколько пачек сигарет, растворимый кофе, домашнее печенье, чистое бельё, мыло и зубная щётка. Егор с усмешкой поднял одну из пачек, назвав новенького богачом. Рябой распорядился забрать всё. Сом собрал вещи и отнёс их к столу смотрящего, оставив хозяину лишь пустую сумку и книгу.

Парень следил за происходящим, но не протестовал. Рябой хорошо знал, что именно в такую минуту большинство новичков начинали ломаться. Человек внезапно понимал: здесь чужая рука в любой момент может забрать его одежду, еду, письма и последние мелочи, напоминающие о доме. Одни начинали умолять, другие срывались в бесполезную драку. Этот же поправил очки и вернулся к книге, будто перед ним разыгрывали сцену, которая его почти не касалась.

В закрытом помещении каждая переданная с воли вещь значила гораздо больше своей цены. Печенье напоминало о кухне дома, чистая рубашка — о прежней жизни, а пачка кофе могла стать запасом на несколько недель или знаком благодарности соседу. Отнимая такие мелочи, Рябой лишал человека не только собственности, но и возможности самому решать, чем делиться. Он давно пользовался этим приёмом и потому особенно внимательно ждал первой трещины.

Не выдержав спокойствия, Рябой спросил, не слишком ли скучно читать старый роман. Новенький ответил, что книга занятная: один человек в ней возомнил себя умнее окружающих и закончил плохо. В камере кто-то невольно хмыкнул, но тут же замолчал под взглядом смотрящего. Рябой напомнил, что утром «студент» начнёт убирать за всеми, после чего вернулся к столу. Парень не согласился и не отказался — он просто перевернул страницу.

Ночью никто из обитателей камеры не знал ни имени незнакомца, ни его прошлого. На верхних нарах у окна лежал неприметный человек с Достоевским, и только Рябой был уверен, что понял о нём главное. Смотрящий считал его слабаком, которого достаточно последовательно лишать привычных опор, чтобы тот сам попросился в прислугу. Он ещё не подозревал, что ошибся с первой минуты и что каждая следующая попытка давления будет лишь увеличивать цену этой ошибки.

В шесть утра новенький поднялся, умылся и сделал двадцать медленных отжиманий, тщательно выдерживая каждое движение. Затем спокойно сел на нары и раскрыл книгу. Он не спешил брать ведро, хотя распорядок камеры уже начался, а Рябой ожидал показательного подчинения. Сом принёс тряпку, поставил её рядом и объявил, что сегодня уборка лежит на «студенте». Тот даже не посмотрел на ведро. Его ответ прозвучал просто: прислугой он не был и становиться ею не собирался…