В 1986 Лесник нашёл женщину в медвежьем капкане

Андрей потянул дверь. В маленькой комнате почти все стены были закрыты металлическими листами. На кровати сидела женщина в простой серой рубашке. Светлые волосы спускались до пола. Под тканью виднелась светло-коричневая шерсть на тонких ногах, ниже — копыта. Она выглядела так же, как на снимке двадцатилетней давности.

Шею охватывал широкий железный обруч. Цепь соединяла его со стеной. Женщина посмотрела на старика:

— А ты стал старым.

Остап не ответил. Рядом с её неизменившимся лицом его годы были особенно заметны; произнести что-либо он, кажется, просто не мог. Андрей уже подступил к ошейнику. Как открыть? Пленница показала на замок сзади. Тарас осмотрел его и сказал, что нужен ключ. На требование ломать ответил: так можно сломать ей шею.

С лестницы приказали отойти от объекта. Там стоял высокий с ружьём, за его спиной ещё двое. Андрей поднял руки, попросил опустить оружие. Мужчина повторил приказ. Тарас осторожно положил инструмент. Остап выступил вперёд и спросил, неужели им двадцати лет мало.

Ему напомнили, что вмешиваться запрещали. Старик спросил, объясняли ли пленнице, за что ей столько лет сидеть в клетке. Высокий произнёс знакомое: не человек. Женщина на кровати тихо заметила, что за двадцать лет его слова совсем не изменились.

Он побледнел, словно не ждал обращения к себе, и велел молчать. Женщина улыбнулась.

— Петя.

Тарас взглянул на высокого. Андрей понял, что пленнице известно его имя. Ствол опустился на несколько сантиметров. Мужчина торопливо велел её не слушать. На вопрос лесника почему ответил: она проникает в голову.

Женщина сказала, что в семьдесят пятом у него родилась дочь. Высокий вздрогнул, опять потребовал молчания. Но она продолжила: он носил при себе фотографию девочки. Однажды выпил и показал ей. Руки с ружьём дрожали. Андрей вдруг ясно понял, что для этих слов вовсе не нужно читать чужие мысли.

Она провела здесь двадцать лет. Люди считали её животным и разговаривали рядом, а она слышала и помнила. То, чему они не придавали значения, оставалось с ней за закрытой дверью.

— Она в вашу голову не лезет. Она вас всё это время слушала.

Высокий резко поднял ружьё. И тут в коридоре прозвенело трижды. Три отчётливых звука заставили всех замереть. Мужчина побелел, прошептал «нет». Сверху, из административного корпуса, донеслись крики, звон разбившегося стекла. Теперь одновременно звучало несколько колокольчиков…