В день рождения муж сообщил о разводе и переводе денег своей матери, но жена отреагировала совсем не так, как они ожидали

За последние семь месяцев Людмила Петровна выела невестке всю плешь своими стонами по телефону. Она звонила стабильно раз в три дня, жаловалась на изношенный тазобедренный сустав, плакала в трубку, рассказывала про жуткие боли, про то, что квоту ждать два года, а платная операция стоит колоссальных денег. Оксана, будучи человеком дела, слезам не верила, но проблему попробовала решить.

Денег таких у них в свободном доступе не водилось. Зато у Людмилы Петровны имелась весьма колоритная родня в соседней области — суровые люди от сохи: старшая сестра Ольга, державшая три теплицы и десяток свиней; брат Михаил — фермер, владелец нескольких тракторов, человек с характером медведя, проснувшегося в январе от щекотки; и тётка Валентина, женщина с задатками партийного лидера, способная сплотить вокруг себя такой электорат, что завидовали даже кандидаты в президенты.

Оксана методично обзванивала их несколько месяцев.

Она показывала справки, которые свекровь ей усердно пересылала, уговаривала, собирала средства. Родня скидывалась тяжело, со скрипом. Дядя Миша продал часть урожая заранее.

Тётя Оля вытряхнула все свои кубышки. Тётка Валентина объявила благотворительный сбор в своём селе. Оксана завела отдельный сберегательный счёт в банке.

И вот вчера сумма достигла нужной отметки — миллион триста тысяч. Именно сегодня за праздничным столом Оксана собиралась торжественно объявить об этом и перевести деньги на счёт клиники. До этого она ничего не говорила.

Муж в последнее время вёл себя странно. Дёргался, прятал телефон, постоянно пропадал на каких-то сверхурочных. Оксана списывала это на нервозность в преддверии её юбилея.

Думала, готовит подарок. — Серёженька, мальчик мой, ты спину не надорвал? — Людмила Петровна плюхнулась в кресло, картинно схватившись за бедро. — Ох, грехи наши тяжкие! Как же кость ломит! Оксана, принеси мне подушечку под поясницу.

— Сами возьмите, она рядом на стуле, — ответила Оксана, направляясь обратно на кухню. — Мне утку надо из духовки доставать. — Свекровь недовольно цокнула языком, но стоило невестке скрыться за поворотом коридора, как женщина моментально вскочила с кресла с прытью молодого сайгака.

Схватила подушку и снова уселась, приняв страдальческий вид. Оксана видела это в отражении зеркала шкафа-купе, отметила про себя, улыбнулась краем губ. — Сустав, значит, ломит.

— Ну-ну. — На кухне кипела работа. Аромат печёных яблок, розмарина и чеснока стоял такой, что даже воздух можно было хлебать ложкой.

Оксана нарезала сыры, раскладывала тарталетки. В кармане фартука завибрировал телефон. — Оксанка, здравствуй, — раздался в трубке рокочущий бас дяди Миши.

Голос звучал так, будто он говорил прямо из кабины работающего комбайна, хотя на фоне отчётливо слышался шум дороги и сигналы машин. — Добрый день, дядь Миш. — Я отчего звоню? Деньги дошли? Вчера я последний транш перевёл — семьдесят тысяч.

— Ох и скрипела супружница моя, чуть из дома не выгнала с этими переводами. Ну, сестра ж, родная кровь. Дошли, спрашиваю?

— Дошли. — Оксана открыла приложение банка на телефоне. Экран загрузился.

Она ожидала увидеть круглую сумму на накопительном счёте. Но вместо миллиона трёхсот тысяч на экране сиротливо болталась сумма — сто четырнадцать. Оксана перестала дышать.

Палец несколько раз потянул экран вниз, обновляя страницу. Цифры не менялись. Сто четырнадцать…