В день рождения муж сообщил о разводе и переводе денег своей матери, но жена отреагировала совсем не так, как они ожидали

Что ж, отлично. В гостиной уже накрыли скатерть. Серёжа расставлял тарелки с таким видом, будто лично оплатил этот банкет из своего кармана.

Людмила Петровна сидела во главе стола, на месте, которое по праву принадлежало имениннице, и брезгливо ковыряла вилкой оливье. — Маловато майонеза кладёшь, Оксаночка, — заметила она, когда невестка вошла в комнату с горячим блюдом. — Сухой салат.

— Мужику сытность нужна, а не твои эти диетические изыски. — Оксана молча поставила блюдо с уткой по центру. Села на свободный стул сбоку.

Налила себе минералки. — Ну что, давайте начинать. — Серёжа потёр руки, усаживаясь напротив жены.

— Оксаночка, тридцать пять лет — возраст серьёзный. Рубеж, так сказать. — Он потянулся к внутреннему карману пиджака.

Оксана наблюдала за каждым его движением с ледяным спокойствием исследователя, который смотрит на инфузорию под микроскопом. Но вместо бархатной коробочки Серёжа достал телефон и пару сложенных пополам листов бумаги формата А4.

Муж разложил бумаги прямо поверх тарелки с мясной нарезкой. Наглая ухмылка растянула его губы так широко, что стало видно золотую коронку на нижнем зубе. — В общем, Оксан, я долго думал, что тебе подарить, — начал он тоном провинциального тамады на дешёвой свадьбе. — И понял, что лучший подарок — это свобода. — Он ткнул пальцем в экран телефона, разворачивая его к Оксане.

Там светился скриншот банковского перевода из её личного кабинета. Миллион триста тысяч. — Твои сбережения, которые ты так упорно от меня прятала на секретных счетах, я ещё вчера перевёл маме.

— У меня же был доступ к твоим счетам, помнишь? Ты сама его оформила. А вот это, — он похлопал по листам бумаги так, что колбаса под ними подпрыгнула, — заявление на развод.

— Я уже всё подписал со своей стороны. Завтра отнесу куда следует. — Свекровь перестала жевать.

Она отложила вилку, промокнула губы бумажной салфеткой и устремила на невестку взгляд, полный нескрываемого искрящегося триумфа. Оксана несколько секунд смотрела на заявление с жирным пятном от сервелата. Потом перевела взгляд на мужа, а затем на его матушку.

— Так твой сюрприз мне на день рождения — это то, что ты перевёл все мои деньги своей матери и подал на развод? — Слова прозвучали не с надрывом, не с отчаянием. Они прозвучали сухо, как перестук бильярдных шаров.

В этой интонации не было ни грамма слёз, которых так жаждало семейство напротив. Людмила Петровна расплылась в такой довольной улыбке, что её лицо стало похоже на тыкву в Хэллоуин. — А на что тебе теперь тратить, милая? — пропела свекровь елейным голоском, постукивая ногтями по столу.

— Мужа-то у тебя больше нет. Наряжаться не для кого. Ты теперь женщина одинокая в возрасте.

— Тебе много не надо. А сыночку моему на новую машину нужнее. Мы уже были в автосалоне вчера.

— Серёженька выбрал чудесную машину. Внесли предоплату. Половину стоимости сразу отдали.

— Оформим, естественно, на меня. Чтоб, не дай бог, при разделе имущества ты половину не оттяпала. Продадим Серёжину колымагу — и новая ласточка в кармане.

Она хихикнула, прикрыв рот ладонью. Серёжа тоже самодовольно хмыкнул, откинувшись на спинку стула и ожидая неминуемого извержения вулкана. Они ждали криков…