В новой квартире кот вёл себя странно возле одной стены, и вскоре стало ясно, что не просто так

— Ты подделал мою подпись.

— Я не хотел.

— Не хотел? — она почти засмеялась. — Ты не хотел, когда брал ручку? Не хотел, когда писал мое имя? Не хотел, когда отдавал договор чужим людям?

— Я думал, успею закрыть долг после продажи старой техники, после аванса…

— Ты думал только о себе.

Дмитрий закрыл глаза. На скулах у него ходили желваки.

— Да. Наверное.

От этого признания ей не стало легче. Наоборот, боль стала острее. Раньше можно было злиться на его оправдания, отбиваться от них, как от мух. А сейчас перед ней стоял человек, которого она любила десять лет, отец ее ребенка, и признавал, что предал.

Соня всхлипнула.

Мария обернулась и увидела, что девочка все слышала. Маленькое лицо было белым, глаза огромные.

— Сонечка…

— Папа обманул? — спросила она.

Дмитрий встал, сделал шаг к дочери.

— Сонь, я…

— Не подходи.

Девочка сказала это тихо, но Дмитрий остановился.

Барсик тем временем забрался в дыру в стене передними лапами и пытался вытащить что-то еще. Он сопел, кашлял от пыли, но упрямо скреб.

Мария осторожно отодвинула его. В глубине, за деревянной рейкой, лежал маленький матерчатый мешочек. Внутри оказались две флешки, ключ на синем брелоке и сложенный листок с номером телефона.

На листке было написано: «Таня, если не успею — передай Лизе. Оля боится записей».

У Марии похолодели пальцы.

В дверь позвонили.

Все трое вздрогнули. Дмитрий машинально схватил лом. Соня отступила в комнату. Кот зашипел — теперь уже не на стену, а на входную дверь.

Звонок повторился. Длинный, настойчивый.

— Открывайте, я слышу, что вы дома! — раздался за дверью женский голос.

Ольга.

Мария медленно повернулась к Дмитрию.

— Ты ей звонил?

— Нет.

— Тогда откуда она знает?

Они смотрели друг на друга, и в этот момент зазвонил телефон Дмитрия. На экране высветилось: «Ольга Савчук».