В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

— Кто этот человек?

— Не знаю. Снимок сделан за два месяца до гибели твоих родителей, там, куда мы собираемся. На заднем плане логотип ресторана. Я один раз был в нём с отцом и запомнил.

Оксана продолжала смотреть. Улыбка отца отличалась от той, которую она помнила. Он выглядел напряжённым, будто ему было неловко и улыбаться приходилось через силу.

— Ему не хотелось сидеть за этим столом, — тихо сказала она.

— Возможно. Его могли уговорить, а могли и надавить.

Сняв экран на телефон, Оксана снова спросила:

— Ты уверен, что не знаешь мужчину возле Ларисы?

— Уверен. Но попробую найти через отцовских знакомых. Армен, его бывший помощник, проработал с ним 20 лет. Теперь на пенсии. Он помнит в лицо всех, с кем отец встречался.

— Найди его.

— Хорошо.

В молчании послышалась проехавшая по улице машина. Шум удалился и затих.

— Оксана.

— Тебе страшно?

Она задумалась, честно проверяя себя, а не подбирая ответ для него.

— Да. Но страх сообщает только о серьёзности положения. Решать за меня он не должен.

— Этому учат в университете или ты сама дошла?

— Сама. За пять лет.

Максим долго смотрел на неё. Оксана не могла определить, что означает этот взгляд. Ни жалость, ни восхищение — что-то другое, пока без названия.

— Тогда едем.

Вылет назначили на среду. Во вторник вечером Максим принёс распечатку и молча положил на стол. Оксана прочла: Андрей Михайлович Бондаренко, бывший топ-менеджер крупной фармацевтической дистрибьюторской сети. Из неё выросла структура Ларисы; три года назад он был её партнёром. В нынешних реестрах его имя не появлялось. Возможно, он пользовался другим.

— Армен его узнал?

— Да. — Максим сел. — Говорит, на той встрече Бондаренко был посредником. Зачем понадобился — тогда не знал. Зато помнит твоего отца после ужина: тот почти не разговаривал, позвонил жене и уехал.

— Между кем Бондаренко посредничал?

— Ларисой и кем-то ещё. Кем именно, Армену неизвестно. Отец ему не объяснил.

Оксана медленно опустила распечатку.

— А теперь Бондаренко где?

— Вот что странно: по словам Армена, примерно тогда он и исчез с горизонта. Больше ни публикаций, ни регистраций. Будто такого человека не стало.

— Или он уехал из страны.

— Или уехал.

Они посмотрели друг на друга.

— Нужно лететь, — сказала Оксана.

— Билеты куплены с утра.

Она чуть удивлённо взглянула на него.

— Заранее. Перенимаю опыт лучших.

Его ровная ирония не задевала. Оксана вдруг почувствовала, что ей хочется улыбнуться, и сразу различила эту реакцию среди привычных. Такая улыбка не предназначалась ни для работы, ни для поддержания вежливости, ни для дипломатической игры. Она могла возникнуть без пользы и заранее рассчитанной цели. Оксана не позволила ей появиться на лице, однако мысленно отметила случившееся. Эта реакция шла в непредвиденном направлении, и это было, пожалуй, единственным, чего не было ни в одном из её планов.

Самолёт приземлился утром. В областном центре оказалось теплее, чем в столице. Под пасмурным небом воздух был мягким, пахнущим землёй после дождя.

Тамара Олеговна Марченко жила в спальном районе, в обычной пятиэтажке. Дверь открыла сама: крупная женщина лет сорока, коротко стриженная, в домашней одежде. Она ещё работала в следствии, но из-за давления сейчас находилась на больничном. Посмотрев на гостей цепко и оценивающе, отступила в прихожую.

— Я знала, что однажды кто-нибудь придёт. Заходите.

В небольшой чистой гостиной было тесновато. Чашки уже стояли на столе — их ждали.

— Три года ждала, — сказала Тамара, когда все сели. — Закрыть дело велели сверху. Поначалу я не понимала, кто вмешался и зачем. Потом стало ясно: деньги там такие, что одной мне не справиться. Материалы, однако, остались у меня. Не в системе, я сохранила их лично.

Из другой комнаты она принесла потрёпанную папку в пластиковом файле и нашла нужную страницу.

— Экспертиза тормозов. В официальном заключении стоит износ. Я за свои деньги, без оформления, съездила к независимому технику. По фотографиям с места аварии он сказал, что естественным износом такие повреждения не объяснить. На систему воздействовали извне: кто-то подрезал трубопровод тормозной жидкости, но не до конца. Первые несколько километров тормоза должны были работать нормально, а затем постепенно отказать…