В семье мужа ужинали без меня каждый вечер, пока однажды я не вернулась домой раньше обычного

— Я не голодная, — наконец сказала Светлана.

Голос прозвучал хрипло, но твердо.

— Ешьте.

Она развернулась и пошла в спальню. Ноги были ватными, но спину она держала прямо. За спиной, конечно, сразу началось.

— Вот еще капризы, — нарочито тихо, но достаточно громко сказала Галина Петровна. — Вернулась, ничего не объяснила, теперь от хорошей еды отказывается.

— Кто ее знает, — буркнула Ирина. — Странная какая-то сегодня.

— Ладно, хватит, ешьте, — сказал Иван Семенович. — Суп остынет.

И они начали есть. Стук приборов, довольные вздохи, приглушенный смех — все это доносилось до Светланы даже через закрытую дверь. Замок в спальне давно сломался, его никто не чинил. Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол.

Сначала слез не было. Была пустота. Огромная, холодная, как зимний двор ночью. Она сидела, обняв колени, и снова видела перед собой пять комплектов приборов. Четыре миски риса. Убранный стул. Застывшую улыбку свекрови. Испуганные глаза Ирины.

Из столовой донеслось:

— Мам, креветки сегодня просто супер.

— Нравится? Завтра еще куплю.

— Пап, Диме суп оставьте.

— Конечно, оставим. Он придет — подогреем.

Светлана закрыла глаза. «Диме оставим». Они помнили. Они умели оставлять. Они могли подогревать. Просто не для нее.

В какой-то момент входная дверь открылась.

— Я дома, — раздался голос Дмитрия.

— Как раз вовремя! — тут же оживилась Галина Петровна. — Быстро мой руки, мы тебе все подогрели.

— Ого, сколько всего, — удивился Дмитрий. — Что за праздник?

— Ира вкусненького захотела, вот и приготовила побольше.

Потом он спросил: