Вернувшись домой, я нашла бабушку на полу, но её странная просьба заставила меня притвориться без сознания
Екатерина осталась одна, сжимая в кармане холодный металл диктофона. Вечер пятницы был семейным. Богдан настоял на ужине.
«Надо же посидеть как люди», — сказал он, пряча глаза. Ирина, конечно, пригласила себя сама. Она пришла с бутылкой вина и тортом.
«Отпразднуем, — заявила она с порога. — У меня сегодня удачный день». Екатерина накрывала на стол.
Руки ее двигались автоматически, тарелки, вилки, салфетки. Но все чувства были обострены до предела. Диктофон лежал в кармане домашнего платья, включенный.
«Что празднуем?» — спросила бабушка Вера, выходя из своей комнаты. Она опиралась на палочку чуть сильнее обычного, играя роль немощной старушки.
«Жизнь, Вера Андреевна». Ирина разлила вино по бокалам. «Жизнь налаживается. Скоро у нас у всех все будет по-новому».
«Дай-то бог, — прошамкала бабушка, садясь за стол. — А то пенсию опять задержали». Богдан пил молча, большими глотками.
Он уже был навеселе. Екатерина видела, как дрожат его руки, когда он подносил вилку ко рту. Он избегал смотреть на жену и дочь.
«Кстати, Богдан, — Ирина повернулась к брату, — ты помнишь, что завтра нам нужно заехать к тому человеку и подтвердить, что деньги будут в понедельник?» Богдан поперхнулся вином.
«Ир, может, не при всех?» — прошипел Богдан.
«Ой, да ладно тебе! — Она махнула рукой. — Свои же люди. Катька вон вообще святая женщина, ничего не спрашивает. Да, Кать?»
Екатерина улыбнулась, подкладывая мужу салат. «Я просто доверяю мужу, Ира. Если у него есть дела, значит, так надо».
Ирина победно посмотрела на брата. «Видишь? Учись. Золотая жена». В этот момент ее телефон зазвонил. Она глянула на экран, нахмурилась и встала.
«Я выйду. По работе». Она схватила свою сумку и пошла на балкон. Екатерина проводила ее взглядом.
Сумка. Она всегда носила ее с собой. Даже на балкон.
«Я за хлебом схожу, забыла нарезать», — быстро сказала Екатерина и юркнула на кухню. Балконная дверь была приоткрыта. Ирина говорила громко, думая, что шум улицы заглушает ее слова.
Екатерина прижалась к стене рядом с дверью, задержав дыхание. Диктофон в кармане писал каждое слово. «Да, я знаю, что срок подходит», — кричала Ирина в трубку.
«Кравченко сказал, что все готово. Печать у меня. Да, клише у меня, я сама шлепну, когда он скажет. Не ори на меня. Деньги будут в понедельник. Я продаю квартиру».
«Да не свою, дурак. Родственников. Они ничего не знают».
Екатерина зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. «Печать у меня». Руденко был прав.
Ирина продолжала. «Все чисто. Бабка в маразме, жена — курица безмозглая. Муж у меня на поводке. В понедельник получишь свои проценты. Все, давай».
Екатерина услышала, как Ирина завершила вызов и начала рыться в сумке, видимо, ища сигареты. Звук зажигалки. Екатерина метнулась обратно в комнату, схватила хлебницу и начала резать батон, стараясь унять дрожь в руках.
Через минуту Ирина вернулась, пахнущая табаком и холодом. Она бросила сумку на диван рядом с собой. «Фух, достали эти клиенты», — пожаловалась она, садясь за стол.
«Кать, налей еще вина». Екатерина подошла с бутылкой. Она наклонилась, чтобы налить вино, и случайно задела локтем сумку Ирины.
Сумка упала на пол, перевернувшись. «Ой, прости!» — воскликнула Екатерина, бросаясь поднимать вещи. Из сумки вывалилось все — кошелек, ключи, косметика.
И маленький круглый предмет в синем пластиковом футляре. Екатерина схватила его первой. «Не трогай!» — взвизгнула Ирина, вырывая футляр из рук Екатерины.
Ее реакция была мгновенной и слишком бурной. Лицо перекосилось от страха. «Это… это моя рабочая печать. Не надо трогать чужие вещи». Она быстро запихнула футляр обратно в сумку, сгребла остальное и прижала сумку к себе, тяжело дыша.
Екатерина медленно выпрямилась. «Прости, Ира! Я просто хотела помочь. Ты чего так испугалась?» Разговор мгновенно оборвался.
Богдан перестал жевать. Бабушка замерла с чашкой чая у рта.
«Я не испугалась». Ирина выдавила улыбку, но глаза ее бегали. «Просто там документы важные. Коммерческая тайна. Сама понимаешь?»
«Конечно. Коммерческая тайна». Екатерина вернулась на свое место.
Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Она видела этот футляр. На нем была наклейка.
Маленькая, белая, с рукописной надписью «О. И. К. Дубликат. Олег Иванович Кравченко».
Улика была найдена. Но она была в руках врага. Следующие два дня Екатерина жила как на иголках…
