Вернувшись домой, я нашла бабушку на полу, но её странная просьба заставила меня притвориться без сознания
Бежать некуда. Если она сейчас соберет вещи и уйдет с Машей и бабушкой, они окажутся на улице, совсем без денег, в холодном городе, не зная, в какие еще обязательства Богдан втянул семью.
Она зашла в комнату бабушки. Вера Андреевна сидела в своем кресле у окна, прямая, как жердь. Она уже была одета, причесана, и только бледность выдавала, что она пережила этой ночью.
На коленях у нее лежало вязание, но спицы не двигались. Екатерина плотно прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. «Бабушка, они вывели деньги с нашего счета, — прошептала она. — У нас ничего не осталось. Мы даже билеты на поезд купить не сможем».
Вера Андреевна медленно повернула голову. Ее взгляд был сухим и жестким.
«А я тебе что говорила? — спокойно произнесла она. — Ирина — хищница. Она не оставит нам даже на хлеб, чтобы мы были послушными, чтобы приползли к ней просить».
Екатерина сползла по двери на пол, обхватив колени руками. «Мне страшно. Я живу с человеком, который пытался нас отравить. Я боюсь пить воду в этом доме. Я боюсь за Машу. Может, пойти в полицию?»
«И что ты им скажешь? — Бабушка отложила вязание. — У нас нет ни анализов, ни записи первого разговора. К врачам мы не обращались, а следы краски с пальца ты сама смыла. Богдан заявит, что ничего не было, Ирина его поддержит. Они попытаются выставить тебя неуравновешенной и использовать это в споре о Маше. Ты хочешь дать им такой шанс?»
Екатерина замотала головой. От одной мысли, что Машу могут отнять, внутри все леденело.
«Тогда слушай меня, — голос Веры стал тихим, но ввинчивался в уши, как саморез. — Если мы побежим сейчас, Ирина выиграет. Она оставит нас без дома и постарается выставить безумными. У нас нет выбора, Катя. Вернее, выбор есть: стать жертвами или стать охотниками».
«Я не умею охотиться, бабушка. Я швея».
«Ты женщина, которая защищает своего ребенка. Этого достаточно. Ты умеешь ждать, терпеть боль от иголок, видеть мельчайшие детали, которых не замечают другие. Это и есть охота». Бабушка наклонилась вперед.
«Мы остаемся. Но для этого ты должна стать хитрой. Тебе нужно узнать, что именно они подписали и когда собираются это использовать».
Екатерина вспомнила вчерашний разговор. «Завтра к нотариусу. Дату задним числом. Они сегодня идут к нотариусу, — сказала она. — Богдан собирался с утра. Я видела, как он надевал пиджак, хотя на склад ходит в свитере».
«Значит, документы у него. Или у Ирины». Глаза бабушки сузились. «Тебе нужно увидеть эту бумагу, сфотографировать ее. Нам нужно знать врага в лицо».
«Но как? Он сейчас уйдет».
«Придумай, — жестко сказала Вера. — Ты же мать. Придумай».
В этот момент из коридора послышался голос Богдана: «Кать, Машу я отведу, мне по пути. Я побежал». Екатерина вскочила.
Мозг заработал лихорадочно, отбросив страх. Он уходит. Документы.
Пиджак. Она выбежала в коридор. Богдан уже стоял обутый, поправляя галстук перед зеркалом.
Маша возилась с молнией на сапогах. Пиджак Богдана висел на вешалке, пока он надевал куртку. Внутренний карман пиджака слегка отопыривался.
Екатерина почувствовала, как время замедлилось. «Богдан, подожди! — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал капризно, а не истерично. — Ты опять надел этот ужасный галстук? Он же в пятнах».
Богдан замер, уже продев одну руку в рукав куртки. «Каких пятнах? Нормальный галстук».
«Нет, ненормальный». Екатерина подлетела к нему, изображая хозяйственную суету. «Дай сюда, я вчера видела пятно от соуса. Ты же к людям идешь, опозоришься».
Она ловким профессиональным движением дернула его за лацкан пиджака, который он еще не успел спрятать под куртку.
«Катя, отстань! — рявкнул он, отшатываясь. — Я опаздываю».
«Дай посмотрю». Она вцепилась в ткань. Ее рука скользнула внутрь пиджака.
Пальцы нащупали плотный конверт. В эту секунду Маша громко чихнула. Богдан инстинктивно повернул голову к дочери.
«Будь здорова, малая!» Этого мгновения хватило. Екатерина не стала вытаскивать конверт — это было бы слишком заметно. Она просто отогнула край, заглядывая внутрь, и увидела уголок документа.
Плотная бланковая бумага. Знакомый шрифт. И самое главное, она увидела название нотариальной конторы на штампе в углу конверта.
«Нотариус О. И. Кравченко». Она тут же отпустила пиджак и разгладила лацкан. «А, нет, показалось», — выдохнула она, отступая.
«Это просто тень была. Извини. Иди».
Богдан посмотрел на нее с подозрением, поправил одежду и ощупал грудь, проверяя, на месте ли конверт. Убедившись, что все в порядке, он кивнул. «Нервная ты какая-то сегодня. Ладно, вечером буду поздно. Не жди». Дверь захлопнулась.
Екатерина прислонилась к стене, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Она не достала документ. Она не сфотографировала его…
