Вернувшись домой, я нашла бабушку на полу, но её странная просьба заставила меня притвориться без сознания
Но она видела имя. «О. И. Кравченко».
И она знала, что это где-то рядом, в центре. «Бабушка!» Она вернулась в комнату.
«Я не смогла взять. Но я видела имя нотариуса — Кравченко».
«Кравченко?» Вера Андреевна нахмурилась. «Слышала я про него. Скользкий тип, давно работает. Значит, так. Тебе нужно в регистрационную службу или в центр услуг, куда там сейчас подают документы».
«В службу регистрации через центр услуг, — машинально ответила Екатерина. — Туда и пойду. Как собственница попрошу проверить, не поступало ли заявление по нашей квартире».
«Иди, — сказала бабушка. — И ничего не бойся. Мы в своем праве».
Здание центра услуг было стеклянно-бетонным муравейником. Здесь пахло дешевым кофе, бумажной пылью и бесконечным ожиданием. Екатерина взяла талончик, сжимая в руках сумочку так, что побелели пальцы.
Вокруг сидели люди, мамы с колясками, пенсионеры, усталые мужчины в спецовках. Обычная жизнь. Никто из них не знал, что красивая женщина в строгом пальто, сидящая в углу, сейчас ведет безмолвную войну за свою жизнь.
«Окно номер 12», — объявил механический голос. Екатерина подошла к стойке. За стеклом сидела молодая девушка с пустыми глазами.
«Слушаю вас».
«Я хотела бы узнать, не подавались ли документы на переход права собственности на эту квартиру».
Девушка зевнула. «Вы собственник?»
«Да. Вернее, одна из собственников».
«Паспорт». Екатерина протянула документ.
Девушка лениво застучала по клавишам. «Нет заявок. Чисто».
Екатерина выдохнула: значит, еще не подали, документы пока только у нотариуса. «А скажите, если принесут дарственную, как быстро ее зарегистрируют?»
Девушка пожала плечами. «Стандартно — семь-девять рабочих дней. Если через нотариуса электронно, то быстрее, дня три».
«Три дня», — прошептала Екатерина.
Это было слишком быстро. Она отошла от окна, чувствуя себя потерянной. Три дня.
После подачи через нотариуса запись могла появиться всего за три дня. Тогда они с бабушкой и Машей превратились бы в гостей в собственном доме, которых попытались бы выставить за дверь.
Она вышла в коридор, где располагались кабинеты консультантов. Ей нужен был совет. Профессиональный совет.
Но у нее не было денег на адвоката. В конце коридора, вдали от шумного зала, была приоткрыта дверь с табличкой «Архив». Консультации по земельным вопросам.
Н. С. Руденко. Екатерина не знала, почему пошла туда. Может, потому что там было тихо.
Может, потому что фамилия показалась знакомой. В кабинете было тесно от стеллажей с папками. За столом, заваленным картами и схемами, сидел пожилой мужчина.
У него было лицо человека, который видел столько бюрократической глупости, что его уже ничем не удивить. Густые седые брови, очки на кончике носа и вязаная жилетка. Он поднял голову, когда Екатерина постучала.
«Если вы по поводу ошибки в документах на садовый участок, то я уже сказал: это не ко мне», — проворчал он, не здороваясь.
«Нет, — сказала Екатерина. — Я не по поводу участка. Мне просто нужен человеческий совет». Мужчина снял очки и посмотрел на нее внимательнее.
Что-то в ее лице, может быть отчаяние, которое она так старательно прятала, заставило его смягчиться. «Человеческий совет в этом здании — редкость, — хмыкнул он. — Ну, проходите».
«Николай Степанович, — представился мужчина. — Чем могу помочь?» Екатерина села на жесткий стул. Она не собиралась рассказывать все.
Но слова полились сами. «Мой муж и его сестра хотят забрать нашу квартиру. Они подделали наше согласие: воспользовались тем, что считали нас без сознания, и прижали наши пальцы к документу». Брови Николая Степановича поползли вверх.
«Лихо, — только и сказал он. — А доказательства?»
«Нет доказательств. Только мои слова. И я знаю, что сегодня они пошли к нотариусу Кравченко».
При имени Кравченко лицо старика скривилось, как будто он раскусил лимон. «Кравченко… Этот любую грязь оформит, лишь бы платили. А фамилия сестры как?»
«Мельник. Ирина Мельник», — ответила Екатерина.
Николай Степанович замер. Он медленно положил очки на стол. В его глазах, до этого усталых и равнодушных, вдруг вспыхнул холодный, острый огонек.
«Мельник? — переспросил он. — Черноволосая, громкая? Любит яркие шарфы и врет, как дышит?»
«Да, — удивилась Екатерина. — Вы ее знаете?» Старик горько усмехнулся. Он открыл ящик стола, достал пачку сигарет, но не закурил, а только начал крутить ее в пальцах.
«Знаю. Пять лет назад она работала посредником по недвижимости. Окрутила моего двоюродного брата, уговорила его продать загородный дом и вложиться в выгодное строительство. В итоге не осталось ни дома, ни денег, ни самой Мельник. Через год у брата не выдержало сердце».
Он помолчал и продолжил: «Я тогда работал в другом отделе и пытался ее прижать. Но она скользкая, как уж. Формально брат сам отдал деньги, поэтому доказать обман не удалось». Николай Степанович посмотрел на Екатерину в упор. «Значит, теперь она взялась за вас».
«За меня, бабушку и мою дочь».
«Дарственная, говоришь?» Николай Степанович постучал пальцами по столу. «Если они сегодня у Кравченко, он не станет сразу отправлять документы на регистрацию. Кравченко жадный, но осторожный. Он любит выдерживать паузу, проверяя, не дернулся ли клиент. Это дает нам время».
«Сколько?» — с надеждой спросила Екатерина.
«Если Кравченко подаст бумаги через центр услуг, около десяти рабочих дней. При электронной подаче — гораздо меньше. Пока запись не появилась в реестре недвижимости, квартира ваша. Но медлить нельзя…»
