Все были уверены, что этот союз обречён, но брачная ночь неожиданно изменила всё

Это было хуже. Это был тот сдержанный голос, который я знала с детства. Тот, которым он возвращал себе власть над происходящим.

И ему нужно было вернуть это, прежде чем заметят другие. Родриго немедленно погасил лампу, накрыв пламя пальцами и краем рукава. Темнота окутала нас почти полностью.

Осталась лишь сероватая полоска света, пробивающаяся сквозь какую-то далёкую щель. Его рука нашла мою. Не нерешительно, а точно.

Он мягко повёл меня к изгибу коридора, где стена расширялась в виде слепой арки. Там мы едва помещались вдвоём, очень близко друг к другу. Я слышала его сдержанное, но ровное дыхание.

Я чувствовала тепло его плеча рядом со своим у ледяного камня. Отец снова заговорил, уже ближе:

— Я знаю, что ты здесь. Не усложняй ситуацию.

Дрожь пробежала по всему моему телу. Родриго слегка наклонился к моему уху.

— Не отвечайте.

Его шёпот был таким тихим, что казался лишь дуновением. И всё же этого хватило, чтобы вернуть мне рассудок.

Я сглотнула и кивнула, хотя знала, что он вряд ли мог меня видеть. Шаги моего отца медленно приближались по скрытому коридору. Он шёл не один.

Я различила шорох сутаны и более мягкие, осторожные шаги. Духовник вдовствующей королевы. Клара не ошиблась.

Затем я впервые услышала священника. Он говорил вежливо и опасно спокойно:

— Сеньор де Вальдесса, поспешность редко исправляет ошибки одной ночи.

— Не говорите мне об ошибках, — ответил мой отец с приглушённой резкостью. — Мне обещали осмотрительность. Мне обещали…

Эти слова обрушились на меня, как ледяная вода. Родриго слегка сжал мою руку, словно точно знал, что я только что поняла. Мой отец был замешан в этом. Возможно, не в каждой детали, не в смерти Мартина и не в попытке отравления, но в чём-то достаточно серьёзном, чтобы говорить о невыполненных обещаниях в потайном коридоре вместе с человеком, которого не должно было быть там в такой час.

— Осмотрительность остаётся в силе, — сказал священник. — При условии, что ваша дочь выполнит необходимое.

Моё сердце болезненно ёкнуло.

— Мне не нравится этот тон, — пробормотал отец. — Я согласился на союз, чтобы спасти свой дом, а не потерять дочь в дворцовой интриге.

Я не знала, ненавидеть его или жалеть за эту фразу. Она звучала почти по-человечески, почти по-отцовски, но прозвучала слишком поздно.

Священник ответил с таким спокойствием, которое пугало сильнее крика:

— Ваша дочь никогда не была целью. Она была ключом.

Темнота стала гуще. Родриго перестал дышать. На одну секунду.

Я вцепилась в его руку с такой силой, что у меня заболели пальцы. Ключом. Не соглашением.

Не спасением моей семьи. Не браком. Я.

— А если герцог что-то заподозрит? — спросил отец.

— Герцог уже подозревает всё, — сказал духовник. — Поэтому он до сих пор жив. Но подозревать — не то же самое, что доказать.

Шаги медленно возобновились, пока не остановились совсем близко от того места, где мы прятались. Я слышала шорох ткани о камень. Я могла представить нервный профиль моего отца, холодный жест священника.

— Девушка должна прибыть в старое крыло до третьего удара колокола, — сказал духовник. — Там находится то, что мы ищем.

— Не понимаю, почему вы сами не могли достать это много лет назад.

— Потому что определённые двери по праву может открыть лишь тот, кто связан с ними кровью и законным браком. Ваша дочь получила право войти туда, куда другие не могут проникнуть, не вызвав скандала, который невозможно будет сдержать.

Мне не хватило воздуха.

Родриго едва заметно повернул ко мне лицо. Я не видела его глаз, но чувствовала, что всё его внимание приковано к моей реакции. И тут я поняла нечто ещё более ужасное.

Меня выдали замуж не только для того, чтобы объединить дома. Меня ввели во дворец, чтобы открыть что-то, что-то древнее. Что-то, что годами было скрыто…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇