Все были уверены, что этот союз обречён, но брачная ночь неожиданно изменила всё

И тем не менее одного их присутствия было достаточно, чтобы вся часовня, казалось, сжалась. Это были наёмники, из тех, кому не нужна униформа, потому что их истинный знак отличия — молчание. Родриго не отступил.

Рука, в которой он держал чёрный ключ, оставалась твёрдой. Другая медленно опустилась к рукояти его кинжала. Не театрально, а с безмятежностью человека, который годами готовился к тому самому моменту, когда для переговоров больше не останется места.

Элеонора наблюдала за ним так, словно всё это было не более чем необходимой поправкой в домашнем деле.

— Я не желаю ненужного скандала, — сказала она. — Открой дверь, отдай то, что внутри, и эта девушка сохранит своё положение. Она даже сможет жить безбедно, если научится не задавать вопросов о своей крови.

Я почувствовала, как к горлу подступает горький смех.

— Как щедро.

Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но твёрдо. Элеонора посмотрела на меня с новым интересом, как будто до этого момента принимала меня за второстепенную деталь.

— У твоей матери тоже была такая привычка, — сказала она. — Говорить неудобные вещи, не повышая голоса. Это была одна из причин, по которой её жизнь закончилась в одиночестве.

Эта фраза пронзила меня не своей жестокостью, а той естественностью, с которой она была произнесена.

Словно чужая боль была всего лишь инструментом для поддержания беседы. Мой отец опустил взгляд. Мне не нужно было спрашивать себя, была ли это трусость или стыд.

Это было и то, и другое. Родриго сделал один шаг в сторону, достаточный для того, чтобы продолжать прикрывать меня, но не прятать полностью.

— Больше не произносите её имя как угрозу, — сказал он со сдерживаемой холодностью, от которой я содрогнулась.

Элеонора едва заметно улыбнулась.

— Как быстро ты учишься защищать то, что, возможно, не сможешь сохранить.

Один из вооружённых мужчин продвинулся ещё немного вперёд. Родриго едва заметно приподнял кинжал, и мужчина остановился. Этот короткий жест сказал мне нечто важное.

Они не были до конца уверены, что смогут одолеть его без шума, не оставив следов, не превратив часовню в тот самый скандал, которого Элеонора, по её словам, хотела избежать. Это означало, что у нас ещё был запас времени, небольшой, но реальный. И тогда я кое-что поняла.

Элеоноре нужно было, чтобы дверь архива открылась законным путём. Если бы она просто хотела нас убить, она бы уже отдала приказ. Ей нужен был документ.

Мы нужны были ей живыми. По крайней мере, ещё несколько минут.

— Если то, что внутри решает судьбу престолонаследия, — медленно сказала я, — вам будет недостаточно просто отнять это у нас. Вам придётся доказать, что документ был найден и открыт законным путём.

Элеонора ответила не сразу. Я задела её, не сильно, но достаточно.

— Умно, — сказала она наконец. — Начинаю понимать, почему духовник советовал не недооценивать тебя.

Мой отец резко поднял голову.

— Хватит задержек, ночь уходит.

Я посмотрела на него так, как никогда в жизни не смотрела.

— Моя брачная ночь закончилась, когда ты повёл меня к алтарю, зная, что скрываешь.

Он открыл рот, но не нашёл немедленного оправдания. Это был первый раз, когда я увидела своего отца без единой из его заготовленных фраз. Без его маски домашнего авторитета, без убежища гордости.

Он был всего лишь уставшим человеком, погрязшим в долгах и слишком слабым, чтобы сопротивляться первой же власти, пообещавшей спасти его фамилию. Это не принесло мне покоя, это лишь подтвердило мою ярость. Элеонора протянула одну руку к замку архива.

— Я не собираюсь превращать эту часовню в суд. Родриго, открой дверь. Девушка войдёт со мной, ты останешься снаружи.

— Нет, — сказал он.

Он не повысил голос, в этом не было нужды.

— Тогда она умрёт, так и не узнав, кем на самом деле была её мать, — возразила Элеонора.

— А вы не получите того, что ищете, — ответила я, прежде чем Родриго успел что-либо сказать.

Все посмотрели на меня, даже вооружённые люди. Я сжала руки на юбке, чтобы они не заметили дрожи.

— Если мне действительно нужно быть внутри, чтобы подтвердить то, что находится в этом архиве, вы не будете использовать меня как служанку, которую переставляют с места на место. Я войду со своим мужем, или не войдёт никто.

В часовне повисла тишина.

Элеонора выдерживала мой взгляд несколько секунд. Я больше не была той растерянной невестой, что несколько часов назад. Я это знала.

И впервые это знала и она.

— Ты говоришь, как твоя мать, — сказала она.

— А вы боитесь её настолько, что продолжаете пытаться похоронить память о ней.

Её губы сжались. Я попала в самую точку. И тут произошло то, чего я не ожидала…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇