Все были уверены, что этот союз обречён, но брачная ночь неожиданно изменила всё

Мой отец сделал один шаг ко мне.

— Каталина, пожалуйста, — сказал он голосом, который прозвучал почти по-человечески. — Ты не понимаешь масштабов этого. Если документ выйдет на свет неправильным образом, последствия коснутся всех, и тебя тоже.

— Они уже наступили, — ответила я. — В тот момент, когда я родилась, а ты решил промолчать.

Услышав это, он не захотел смотреть на меня. Родриго заговорил тогда с таким спокойствием и такой точностью, что я сразу поняла: он тянул время.

— Мы войдём вдвоём. Моя тётя останется снаружи. Если внутри найдутся документы, мы огласим их на рассвете в присутствии свидетелей. Не здесь.

Элеонора издала короткий почти насмешливый вздох.

— Ты всё ещё веришь, что рассвет принадлежит тебе?

— Я всё ещё верю, что вам выгодно, чтобы эта дверь открылась так, чтобы никто не мог обвинить вас во взломе.

Удар был точным. Она не могла позволить себе выглядеть узурпаторшей, если за дверью хранились документы о престолонаследии, законности происхождения или династическом браке.

Ей нужны были чистые руки или хотя бы чистые с виду. Наконец она едва заметно кивнула.

— Очень хорошо, вы двое, но быстро.

Вооружённые люди не теряли бдительности. Родриго повернулся к двери, вставил чёрный ключ в замочную скважину. Он не стал его поворачивать, а посмотрел на меня.

Только и всего, но я поняла. Он без слов спрашивал меня, готова ли я. Я не была готова, и всё же я кивнула. Тогда он положил мою руку поверх своей, сжимающей ключ.

Металл был холодным.

— Сделайте это вы, — сказал он.

Элеонора невольно сделала шаг вперёд.

Мой отец затаил дыхание. Ключ повернулся со старинным сопротивлением, словно дверь десятилетиями ждала именно этого жеста. Сначала раздался сухой щелчок, затем ещё один, более глухой, скрытый в стене.

И наконец железо поддалось со скрипом. Родриго толкнул дверь. Старый архив выдохнул застоявшийся воздух, пропитанный пылью, старым воском и ветхой бумагой.

Мы вошли. Он тут же закрыл за нами дверь. Не на засов, но достаточно плотно, чтобы на мгновение отделить наше дыхание от дыхания тех, кто ждал снаружи.

Помещение оказалось просторнее, чем я себе представляла. Оно походило не на простую комнату для бумаг, а на забытую историей палату. Там стояли высокие стеллажи, заставленные папками, сундуки с позолоченной фурнитурой, портреты, накрытые тканями, и большой стол в центре, на котором покоился погасший канделябр.

Родриго достал огниво и зажёг свечу. Пламя дрогнуло и осветило герб, вырезанный на дальней стене. Это был не герб Монтемара и не герб моего дома.

Это была маленькая корона над тремя переплетёнными лилиями.

— Лириона, — прошептал Родриго.

Я почувствовала, как пульс сбился у меня в горле. Мы подошли к столу. Там стоял узкий сундучок из светлого дерева с замком, отличным от дверного.

На его крышке под слоем пыли было вырезано имя: «Марианна».

Я задохнулась.

— Это имя моей матери, — прошептала я.

Родриго повернулся ко мне широко раскрытыми глазами, словно только что исчезло последнее сомнение.

— Значит, это тот самый сундучок.

Он ощупал его край, нажал на почти невидимую пружину, и крышка открылась без ключа. Внутри не было драгоценностей.

Там лежали документы, акт в конверте с королевской печатью, разрубленная пополам медаль, миниатюрный портрет молодой женщины с такими же глазами, как у меня, а поверх всего — сложенное письмо с единственной строчкой, написанной снаружи: «Моей дочери, если она когда-нибудь сможет сюда добраться». У меня задрожали руки…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇