Встреча выпускников изменилась после того, как к скромному гостю обратились люди в строгих костюмах

— Да.

Мария говорила тихо, но с каждым словом ей становилось легче и страшнее одновременно.

— Я не знала, что ты взял деньги. Поняла только потом, когда начался скандал. Я хотела сказать классной, но ты поймал меня у раздевалки и сказал, что Саше всё равно никто не поверит, потому что у него мать в больнице и им нужны деньги. А если я полезу, ты сделаешь так, что меня саму обвинят.

— Маша, — прошептала Наталья, — почему ты молчала?

Мария посмотрела на Александра. Он стоял неподвижно, как человек, который боялся поверить услышанному.

— Потому что была трусливой, — сказала она. — И потому что мне было семнадцать. Это не оправдание. Саша, прости.

Александр ничего не ответил. Только опустил глаза. Его лицо дрогнуло, и на мгновение он снова стал тем мальчиком у окна, которого все обходили стороной после пропажи денег.

Виктор ударил ладонью по столу.

— Вы все сговорились? Прекрасно. Просто прекрасно. Старые школьные обиды, мертвые жены, благотворительные фонды… Саша, ты хорошо подготовился.

— Не я начал вспоминать школу, — сказал Александр.

— Потому что ты всю жизнь мне завидовал.

— Чему?

Вопрос был задан без насмешки. И именно это, кажется, добило Виктора.

— Чему? — он наклонился вперед. — Да всему. Я всегда умел брать свое. А ты сидел и ждал, что тебя погладят по голове за честность. Мир так не работает.

— Работает по-разному.

— Нет. Он работает так, как его заставят.

Елена Гончар сделала шаг вперед.

— Виктор Олегович, вам лучше связаться со своими представителями. Заседание начнется через двадцать минут. Все материалы переданы юристам фонда.

— Вы мне угрожаете?

— Нет. Информирую.

Один из мужчин в костюме, до этого молчавший, подошел к Александру.

— Александр Андреевич, нам правда нужно ехать.

Александр кивнул. Он взял со стула куртку. Мария вдруг испугалась, что он уйдет, и всё останется недосказанным: ее признание, его боль, их общая школьная тишина.

— Саша, — сказала она, — можно я потом тебе позвоню?

Он посмотрел на нее долго.

— Можно.

— Я дам письменное объяснение. Если нужно. Про тот случай. И про всё, что помню.

— Нужно не мне, — сказал он. — Но спасибо.

Виктор вдруг шагнул к нему почти вплотную.

— Ты пожалеешь.

У Александра едва заметно напряглась челюсть.

— Я уже жалел. Двадцать лет.

Он вышел вместе с людьми в костюмах. Дверь ресторана закрылась мягко, почти неслышно. Но после нее зал словно лишился воздуха.

Виктор постоял, потом схватил телефон и отошел к окну. Говорил он шепотом, быстро, зло. Его водитель заглянул в зал, получил резкий жест и исчез. Одноклассники молчали. Никому уже не хотелось тостов.

Мария села и почувствовала, что у нее дрожат колени. Наталья положила ей руку на плечо.

— Ты как?