Встреча выпускников изменилась после того, как к скромному гостю обратились люди в строгих костюмах

Мария резко встала.

— Виктор!

Но он уже не мог остановиться. Страх сделал его голос громче, злее, тоньше.

— Знаете? Он тогда тоже строил из себя бедного честного мальчика. Деньги исчезли, потом вернулись, а виноватых не нашли. Конечно, не нашли. Потому что все пожалели тихоню. А он теперь эксперт, председатель, святой человек!

Александр закрыл глаза. Всего на секунду. Когда открыл, Мария увидела в них не злость — усталость, глубокую, старую, как шрам.

— Ты сам их взял, Витя.

Тот рассмеялся.

— Доказательства есть?

— Тогда не было.

— А сейчас, через двадцать лет, появились? Может, еще свидетеля из шкафа достанешь?

— Да, — сказала Мария неожиданно для себя.

Все повернулись к ней.

Сердце у нее забилось так сильно, что стало трудно дышать. Она не планировала говорить. Она двадцать лет не говорила, потому что была трусихой, потому что в семнадцать лет испугалась Виктора, его насмешек, его отца, который тогда работал в школьном попечительском совете и мог испортить жизнь кому угодно. Потому что убедила себя: деньги вернулись, значит, всё закончилось. Но ничего не закончилось. Оно сидело в ней маленьким камнем, который время от времени перекатывался под ребрами.

— Что «да»? — Виктор медленно повернул к ней голову.

Мария почувствовала, как холодеют ладони.

— Я видела тебя тогда.

— Где?

— У шкафчика. После физкультуры. Ты открывал дверцу старосты.

— Бред.

— Я спросила, что ты делаешь. Ты сказал, что Марина попросила достать ведомость. А потом сказал мне: если я кому-нибудь расскажу, весь класс узнает, что мой отец ушел из семьи из-за долгов. Я испугалась.

Лицо Виктора стало жестким.

— Ты сейчас серьезно?