Я год ухаживала за больной свекровью одна, а перед смертью она оставила мне странную просьбу

— Это документы об усыновлении. Тебя нашли младенцем у больницы в метель. Ганна и Назар Ковали взяли тебя к себе и всю жизнь хранили тайну. Ты не был их родным сыном по крови.

— Врёшь! — Он вскочил так резко, что табуретка упала и покатилась по полу. — Она бы сказала! Она меня любила!

— Именно потому, что любила, и не сказала, — ответила Марина. — Она дала тебе фамилию, дом, жизнь. А ты оставил её умирать на чужих руках, пока развлекался с другой женщиной.

Богдан стоял посреди кухни и дышал ртом. Мир, в котором он был сыном, наследником, хозяином и центром чужих забот, треснул у него на глазах. Он опустился на табурет, сжал голову руками. Некоторое время в доме слышалось только потрескивание печи и ветер за окном.

— Допустим, — наконец выдавил он. — Допустим, это правда. И что теперь? Чего ты добиваешься?

Марина положила перед ним ещё одну папку.

— Я говорила с юристом. Усыновлённый ребёнок имеет такие же права, как кровный. Ты наследник первой очереди. Но наследство — это не только имущество. С ним переходят и обязательства умершего, все до последней суммы.

В папке лежал список: старый кредит на ремонт крыши, задолженность по коммунальным платежам, расходы на лечение, которые она могла предъявить как член семьи, похоронные траты, долги, подтверждённые расписками. Богдан смотрел на цифры, и злость снова наливала его лицо багровым.

— И что ты хочешь предложить? — спросил он, уже почти рыча.

Марина достала заявление о расторжении брака и соглашение о разделе имущества.

— Мы разводимся. Ты не предъявляешь мне никаких имущественных требований и не претендуешь на этот дом. Я беру на себя все долги, связанные с матерью. Ты уходишь свободным.

Он быстро пролистал бумаги. Марина видела, как в его глазах идёт расчёт. С одной стороны — ветхий дом в глухой деревне, непонятные обязательства, расходы, стыдная тайна об усыновлении. С другой — свобода, Олеся, возможность притвориться, что этой части жизни никогда не было.

— То есть ты сама закрываешь долги? — уточнил он. — И потом никаких претензий? Никаких судов?..