Я попросила свекровь не курить рядом с ребенком, но реакция мужчины показала, что в этом доме мне больше нельзя молчать
— Надо было думать раньше.
— Я всё компенсирую, — быстро сказал он. — Квартиру отдам. Всё. Только забери заявление.
Марина замерла.
— Что значит «отдам квартиру»?
— Подпишем мировое соглашение. Жильё останется тебе, а ты откажешься от претензий по побоям.
Предложение было неожиданным. Своя квартира означала бы конец неопределённости, крышу над головой, начало новой жизни.
— Я подумаю, — сказала она.
Вечером они обсудили это с отцом и адвокатом. Алла Сергеевна нахмурилась.
— Слишком щедро. Значит, боится не только штрафа. Возможно, последствия на работе серьёзнее, чем он говорит.
— А если согласиться, он не обманет? — спросила Марина.
— Оформим через суд. Соглашение будет утверждено официально. Отказаться потом не сможет.
Борис Андреевич тоже считал, что вариант стоит рассмотреть.
— Жильё — это безопасность для тебя и Лёвы. А наказание бывает разным. Иногда человек сам теряет то, за что цеплялся.
Марина согласилась. Ей хотелось быстрее закрыть эту страницу.
Алла Сергеевна связалась с адвокатом Кирилла. Начали готовить документы. Марина почти поверила, что всё заканчивается. Но она недооценила Валентину Павловну.
За день до подписания ей позвонили с неизвестного номера.
— Ну что, добилась? — голос свекрови сочился ядом. — Отбираешь у сына последнее?
— Это не я отбираю. Он сам предлагает.
— Думаешь, мы позволим тебе так легко получить жильё? Наивная.
Свекровь рассмеялась и бросила трубку.
Марина сразу рассказала Алле Сергеевне.
— Это нервный срыв проигравшей стороны, — сказала адвокат. — Не поддавайтесь. Завтра всё подпишем.
Но кошмар ещё не закончился.
Подписание назначили в бывшей квартире. На этом настояла сторона Кирилла: якобы так удобнее сразу передать ключи и сверить документы. Алла Сергеевна задерживалась на другом заседании, но обещала подъехать. Борис Андреевич, не доверяя происходящему, поехал с Мариной.
— На всякий случай, — сказал он.
Дверь открыл Кирилл. Он выглядел нервным: теребил манжеты, оглядывался, не мог встретиться с Мариной глазами. В квартире было непривычно пусто. Часть мебели исчезла, на полках зияли свободные места.
— Проходите, — пробормотал он.
В гостиной уже сидели его адвокат и Валентина Павловна. Свекровь держалась прямо, почти торжественно, и смотрела на Марину с холодной ненавистью.
— Где Алла Сергеевна? — спросил Борис Андреевич.
— Задерживается, — ответил адвокат Кирилла. — Мы можем начать без неё. Это формальность.
— Нет, — спокойно сказал отец. — Подождём.
Повисла тяжёлая пауза.
Валентина Павловна достала из сумочки сигарету и зажигалку.
— Не возражаете? Нервы.
— Возражаю, — сказала Марина. — Вы это прекрасно знаете.
— Ах да, — свекровь изобразила раскаяние. — Забыла о вашей особой чувствительности.
Она не убрала сигарету, продолжая вертеть её в пальцах.
В этот момент у Бориса Андреевича зазвонил телефон.
— Я на минуту, — сказал он и вышел в коридор.
Как только дверь за ним прикрылась, воздух в комнате изменился.
— Ну что, довольна? — прошипела Валентина Павловна, поднимаясь. — Развалила семью, оставила моего сына без дома.
— Это был его выбор…
