Я повела мужа ужинать к свекрови после того, как он перевёл ей все деньги, но за её дверью нас ждала неожиданная картина

— И что же на этот раз случилось у Любови Мироновны? — спросила Марта.

Голос у нее был ровный, даже слишком ровный. Остап, услышав отсутствие крика, заметно оживился: ему показалось, что разговор входит в разумное русло. В тяжелые минуты его логика всегда напоминала сито из мягкого воска: вроде форма есть, но стоит надавить — и все протекает.

— Там трубы, Марта! — выпалил он и замахал руками так широко, будто собирался показать размер катастрофы в воздухе. — Стояк прорвало. Вода хлещет, как из аварийного крана, мама звонит вся в слезах. Говорит, пол вздулся волнами, мебель плавает, соседи снизу уже грозят судом. Она одна, в панике. Пришлось срочно вызывать частную бригаду, ну, этих… которые после аварий все откачивают. Они приехали с насосами, сказали, надо сразу материалы покупать, трубы менять, соседям ущерб закрыть, пока дело не дошло до юристов.

— И поэтому ты вынес им конверт?

— Курьер от бригады подъехал. Маме некогда было ехать, она же там с тряпками воюет. Я что должен был сказать? «Мам, подожди, мы подумаем»? Ты бы слышала, как она кашляла. Там влажность, наверное, как в бане. У нее приступ начаться может. Я сын или прохожий? Я обязан был спасать мать…