Я возил «ГРУЗ 200» Но одну ночь я не забуду

Я понимал: идти в официальные органы — подписать себе приговор. Схема слишком большая, чтобы о ней не знали наверху. Нужен был человек, который не связан с военными и силовиками, не обязан отчитываться перед начальством и достаточно сумасшедший, чтобы рискнуть.

Всплыло старое имя — Денис, журналист местного интернет-издания. Когда-то он писал про дороги и коррупцию в коммунальном хозяйстве, а потом, когда началось всё это, переключился на репортажи с мест, гуманитарку, судьбы беженцев. Мы не были друзьями, так — приятели через знакомых.

Но если кто и мог попытаться донести правду, то такие, как он. Я нашёл его страницу, долго смотрел на последний пост: «Если вам известно о преступлениях против мирных, пишите только на этот зашифрованный канал».

Внизу — адрес мессенджера, который рядовые пользователи редко используют. Пальцы дрожали, когда я вводил сообщение: «Есть информация о перевозке людей и тел. Не пересказ и не слухи. Личный опыт. Очень опасно. Нужна встреча без камер и микрофонов». Ответ пришёл неожиданно быстро: «Кто вы? Откуда? Если провокация, зря тратите время. Если серьёзно, напишите, что именно видели». Я не стал писать всё. Только: «рефрижератор», «местная база», «ещё тёплый груз», «база отдыха», «мёртвые и живые вместе».

Ответ: «Встреча. Завтра. 14:00. Старый рынок. Второй этаж заброшенного торгового павильона. Один. Без телефона. Или мы не увидимся никогда». На старом рынке давно уже не торговали нормально.

Половина павильонов была закрыта, вторая половина торговала тем, что ещё можно было достать. Овощи, дешёвый текстиль, подделки под бренды. Второй этаж указанного павильона действительно был пуст.

Скрипучая лестница, пыль, запах плесени и старого картона. Денис сидел у окна на пластиковом стуле. В руках блокнот, не телефон.

Увидев меня, поднялся. «Ты Артём?» «Да». «Сразу скажу». Он кивнул на дверь. «Здесь нет камер. Телефон я оставил в машине. Если ты меня сейчас подставляешь, тебя первого и приложат. Так что мы оба в равных условиях». Мне почему-то стало чуть легче.

«Слушаю, — сказал он, — только без красивых вступлений. Время дорого». Я рассказал.

Не всё. Ключевые моменты. Рефрижератор, база, стук, «ещё тёплый», живой с мешком, база отдыха, мужчина в серой куртке.

Про диктофон и камеру я рассказал не сразу, только когда увидел, что он действительно слушает, а не отмечает мысленно, куда сообщить. Я передал ему первую карту памяти и отдельную флешку с аудио. Он держал их так, будто в руках у него не пластик, а граната.

«Ты понимаешь, что это такое?» — спросил он. «Понимаю». «И понимаешь, что, если я это буду поднимать, за мной придут?» «Понимаю, — повторил я. — Но за мной всё равно придут. С записями или без. Разницы мало. А так — хотя бы шанс».

Он посмотрел на меня долго. «Ладно, — сказал он, — я проверю. Не обещаю, что завтра же выйдет статья с заголовком „Живых возят с мёртвыми“».

Он криво усмехнулся. «Но если хоть половина из того, что ты принёс, подтвердится, я постараюсь связаться с теми, кто ещё готов действовать. Главное, — добавил он, — ты пока живи».

«Без геройства, без резких движений. Понял?» «Понял». Мы разошлись, как два человека, которые только что подписались под чем-то, что может их убить.

После встречи мир вроде бы не поменялся. Люди всё так же спорили в очередях, ругались на цены, обсуждали новости об очередных боях и освобождённых населённых пунктах. Но некоторые детали стали бросаться в глаза.

Одна и та же синяя легковушка, которая почему-то появлялась рядом с моим домом утром и вечером. Мужчина в серой куртке, который дважды оказался в одном и том же магазине, где я покупал хлеб и сигареты. На базе Михаил стал внимательнее смотреть мне в глаза.

Дима несколько раз пытался что-то сказать, но каждый раз сдерживался. Однажды, когда я подошёл к своему рефрижератору, заметил, что вещи в кабине чуть сдвинуты, а отсек под сиденьем закрыт неплотно, словно внутри кто-то искал тайник. Сергей Павлович вызвал меня в контору.

«Артём, — сказал он, листая какие-то бумаги, — слухи ходят». «Какие?» «Кто-то слишком много говорит вне базы». Сердце ухнуло…