Я возил «ГРУЗ 200» Но одну ночь я не забуду

В конторе пахло кофе и старой бумагой. На стене висела карта, по которой кто-то когда-то прокладывал мирные маршруты: заводы, склады, магазины. Теперь по той же карте, наверное, водили пальцем совсем другие люди.

Сергей Павлович сидел за столом, листал какие-то бумаги. «Жив?» — спросил он, не поднимая головы. «Пока да», — попытался пошутить я. «Молодец. Как дорога?» «Нормально. Холодильник глючнул, но Михаил подъехал, починил». «Знаю, — он кивнул. — По связи докладывал».

«Первый рейс всегда такой. Машина проверяет водителя». Он наконец поднял на меня глаза.

«И что ты думаешь о своей работе, Артём?» «Думаю, что…» Я замялся, подбирая слова. «Не из самых приятных, но деньги…» «Деньги, — перебил он, — единственное, что сейчас ещё имеет вес».

«Всё остальное — разговоры». Пауза. «Только вот одно…» — вырвалось у меня.

Я сразу пожалел, что начал, но остановиться не смог. «Мне кажется, там сзади не все были мёртвы». Он замер, поднял брови.

«Это с чего ты так решил?» «Стук был. Несколько раз. Как будто…» Я сделал жест ладонью.

«Может, груз сдвинулся. Или ящик. Может, дорога, нервы — всё вместе», — спокойно ответил он, но в его голосе появилась сталь.

«Слушай сюда, Артём. Твоя задача — видеть дорогу и табло температуры. Всё. Если начнёшь слушать то, что тебе чудится, быстро сойдёшь с ума. А психи за рулём мне не нужны». Он откинулся на спинку стула, достал конверт, положил его на стол.

«Вот это…» Он слегка подтолкнул конверт в мою сторону. «Твоя причина не задавать лишних вопросов». «А если я всё равно буду задавать?» — спросил я, даже не веря, что говорю это вслух.

Он улыбнулся. Без тепла. «Тогда у тебя будет один-единственный шанс успеть выйти из машины, прежде чем этот вопрос задаст тебе кто-то другой. Там, где отвечают по-другому». Я взял конверт. Он был тяжёлым.

И в этот момент понял две вещи. Первая: я действительно влез в работу, из которой просто не уходят, хлопнув дверью. Вторая: всё самое страшное в этом рефрижераторе ещё впереди. На второй рейс я ехал уже другим человеком.

Если в первый раз я держался за идею «просто тело, просто работа», то теперь в голове сидело одно. «А что, если там действительно кто-то шевелился?» Два дня я пытался убедить себя, что это нервы. Считал деньги из конверта, прикидывал, сколько таких рейсов нужно, чтобы закрыть кредиты и, может быть, когда-нибудь снять нормальное жильё, чтобы не слушать за стенкой чужие ссоры и плач детей.

Ночью просыпался от того самого «тук-тук», которое теперь слышалось в любом звуке: в соседней двери, в батарее, даже в собственном сердце. Когда позвонил Сергей Павлович, я ответил сразу, хотя стоял под душем.

«Артём, собирайся. Сегодня в 21:00 на базе. Машину уже подготовили».

«Опять туда же?» «А у нас не так много вариантов маршрутов, — сухо ответил он. — Отметишься у Михаила. Остальное он скажет. Не опаздывай». Связь оборвалась. Я ещё минуту стоял под струёй воды, пытаясь смыть не столько пот, сколько ощущение, что кто-то изнутри смотрит мне в затылок через стены ванной…