Жена вернулась из клиники с новостью о беременности, но звонок врача на следующий день всё изменил

В ночь перед судебным заседанием я почти не спал. Оксана легла раньше, но несколько раз заходила в кабинет, будто проверяла, на месте ли я, не сорвался ли, не изменилось ли что-то в моей покорной усталости. Она говорила мягко:

— Завтра все закончится. Ты подпишешь бумаги, мы закроем эту историю с Назаром, а потом будем думать, как жить дальше. Я рядом, Марко.

Я кивал и смотрел в документы, хотя читать уже ничего не требовалось. Все было готово: материалы Дарины, признание Степана, аудиозаписи, финансовое заключение Леси, позиция адвоката. Наш представитель, холодный и точный Артем Савчук, дважды повторил мне по телефону: не спорить раньше времени, не реагировать на провокации, дать оппонентам раскрыться.

Утром Оксана выбирала одежду долго. Она надела строгий элегантный костюм, который подчеркивал округлившийся живот, и у зеркала несколько раз меняла выражение лица — то усталость, то достоинство, то тихая скорбь. Я наблюдал за этим молча и думал, как много лет принимал ее маски за правду.

В суд она явилась в окружении адвокатов Мирона. Самого Черненко в зале не было, но его присутствие чувствовалось в дорогих портфелях, самоуверенных улыбках и нетерпеливом постукивании пальцев по столу. Юристы вели себя так, будто пришли не на спор, а на оформление заранее купленной победы. Оксана села чуть в стороне, укуталась платком и время от времени прикладывала к глазам кружевной платочек…