19 лет, наша девушка стала ЖЕНОЙ ШЕЙХА… Но после первой ночи, попала в БОЛЬНИЦУ

— спросила я прямо.

Она побледнела.

— Госпожа, я не должна…

— Надира, — я положила руку ей на плечо. — Я видела портреты. Видела дневник. Ты можешь молчать, но я все равно узнаю правду. Помоги мне — и, может быть, спасешь не только меня, но и себя.

Ее губы дрогнули. Она долго колебалась, а потом выдохнула:

— Они были настоящими. Это не легенды. Все они ушли слишком рано.

— Ушли? — переспросила я. — Или их убили?

Надира резко закрыла рот ладонью, словно испугалась даже не моих слов, а собственных мыслей.

— Я ничего не говорила, — прошептала она. — У этих стен есть уши.

Но затем, глядя в пол, все же добавила:

— Некоторые говорят «болезнь». Некоторые — «проклятие». Но я видела одну из них накануне смерти. Она боялась пить воду.

Эти слова ударили сильнее любого признания. Я сразу вспомнила дневник Елены: «Они уносят воду, я отказываюсь пить».

Я вышла во двор, чтобы перевести дыхание. Воздух был сухим, фонтан журчал слишком громко. Я подошла ближе. На дне вода казалась прозрачной, чистой, безопасной. Но у одного из сосудов, из которых слуги наполняли кувшины, я заметила треснувшую глиняную крышку. В щели засохли странные зеленоватые следы.

Я провела пальцем. Запах был резким, горьким — не вино, не трава. Что-то чужое, химическое. Внутри все сжалось.

Вода. Вот откуда начиналась смерть.

Я спрятала руку в платок и поспешила уйти. Но за мной кто-то наблюдал. У стены мелькнула тень, и я услышала тихий стук, будто условный знак.

Ночью я снова решила пойти в западное крыло. Теперь уже не из любопытства, а за доказательствами. Ключ Зухры легко открыл решетку, и я снова оказалась в узком подземном проходе.

Галерея встретила меня пылью и тишиной. Я зажгла маленькую свечу, чтобы рассмотреть портреты. Женские лица смотрели на меня с тоской и немой просьбой.

На столике рядом с дневником Елены я заметила то, чего раньше не видела. Маленький флакон из мутного стекла. Он был запечатан сургучом….