Она отдала жильё дочери, а заботу о себе решила переложить на сына и невестку

Оксана Мироновна побледнела так резко, что розовый берет показался чужим. Борьба за спальню, матрас и роль главной женщины в доме потеряла смысл. Она хотела власти, жалости, привычного семейного страха. А получила перспективу стать шумной героиней чужого интернет-представления.

— Изверги! — выкрикнула она.

Она сорвала микрофон с воротника и бросила его в пустую кастрюлю. Тот звякнул о металл. Оксана Мироновна заметалась по кухне, не сразу сообразив, куда бежать: лампа слепила, сын улыбался, невестка стояла с телефоном, и даже Рудик выглянул из гостиной с ленивым интересом.

— Ничего святого у вас нет! — продолжала она. — Родную мать на ролики пустить решили! Продюсеры домашние!

Она кинулась в прихожую так быстро, будто сумки были не тяжелыми, а спасательными кругами. Подлетела к багажу, схватила ручку тележки, дернула чемодан за оборванный ремень. Колеса заскрежетали по полу. Шарф сполз с плеча, берет съехал набок, но ей уже было не до величия.

— Домой! — кричала она, путаясь в собственных вещах. — Ноги моей здесь не будет! Я к вам сниматься не нанималась!

Олеся подошла к двери и очень вежливо распахнула ее пошире, освобождая путь к отступлению.

— А как же будущая студия в пригороде? — сладко спросила она. — Мы же еще не записали ваш монолог про суставы. И раскладушка на балконе без главной героини будет скучать.

— Марина меня примет! — огрызнулась Оксана Мироновна, вытаскивая сумку на лестничную площадку. — Марина добрая. Она родную мать в ваши сети не продаст.

Чемоданы грохотали по бетону так, будто за дверью катился маленький обвал. Дверь тамбура распахнулась от удара, и как раз тогда на этаже остановился лифт. Оксана Мироновна закинула вещи внутрь, втиснулась следом и метнула в сына с невесткой взгляд, которым можно было поджечь занавески.

Она нажала кнопку. Лифт закрылся. Грохот вместе с ним ушел вниз.

В прихожей стало тихо. Настолько тихо, что слышно было, как Рудик уселся на место, где недавно стояла сумка, и принялся вылизывать лапу с видом хозяина, пережившего неприятных гостей.

Олеся закрыла дверь, повернула замок на два оборота и прислонилась лбом к прохладной поверхности. Выдох получился длинным, почти смешком. За спиной Назар выключил кольцевую лампу, и жесткий белый свет сменился теплым мягким сиянием коридорного бра…