85-летняя женщина целый год заботилась о котёнке, не подозревая, каким он вырастет.

Огромный угольно-чёрный зверь, ростом почти до пояса, стоял в трёх метрах от него. Мощное мускулистое тело, тяжёлые лапы и пронзительные умные янтарные глаза смотрели без страха, с холодным любопытством хищника.

Кисточки на ушах не оставляли никаких сомнений.

— Степановна… это что такое? — выдавил из себя Виктор, не отрывая взгляда от зверя и инстинктивно потянувшись к кобуре.

Рысь заметила это движение. Из её груди вырвался низкий предупреждающий рокот.

— Тише, Мурзик, тише, свой! — засуетилась баба Аня.

Она подошла к зверю и погладила его между ушами.

— Да это ж котик мой, Мурзик. Не бойся, он у меня добрый. Просто чужих не жалует.

Виктор смотрел на эту картину, и у него волосы шевелились на голове. Старушка гладила рысь. Настоящую дикую рысь, которая одним ударом лапы могла нанести человеку страшную травму.

— Анна Степановна, — сказал он так тихо и серьёзно, как только мог. — Это не кот. Это рысь. Самая настоящая рысь. Вы понимаете, какую опасность держите в доме? Это же дикий хищник.

Анна Степановна посмотрела на него, потом на Мурзика и рассмеялась своим старческим дребезжащим смехом.

— Ой, уморил, Витенька. Какая же это рысь? У рыси пятнышки должны быть, я в книжках видела. А мой — чёрненький. Порода такая, заморская, видать. Да и разве ж рысь будет на коленках спать и мурлыкать?

Она почесала зверя под подбородком, и тот в ответ заурчал так, что в серванте звякнула посуда.

Инспектор понял, что спорить бесполезно. Старуха жила в своём мире. И в этом мире огромный лесной хищник был просто большим ласковым котиком.

Но он, как представитель закона, не мог оставить всё как есть. Это была бомба замедленного действия. Сегодня зверь ластится, а завтра может случиться беда — с хозяйкой или соседским ребёнком.

Виктор принял решение. Тяжёлое, неприятное, но, как ему казалось, единственно верное. Он должен был забрать зверя.

— Послушайте меня, Анна Степановна.

Голос Виктора стал твёрдым, как замёрзшая земля за окном. Он сделал крошечный шаг назад, убирая руку от кобуры, чтобы не провоцировать зверя.

— Это не шутки. Сегодня он принёс зайца, завтра принесёт соседскую собаку. А послезавтра? Что, если ребёнок на улице попадётся ему на пути? Его инстинкты не обманешь молоком и лаской. Мы должны сообщить в службу охраны дикой природы. Приедут специалисты, усыпят его на время и увезут в заповедник. Он будет жить в лесу, как ему и положено. Это единственный правильный выход.

Слова «усыпят» и «увезут» ударили в сознание Анны Степановны сильнее, чем ночной мороз. В её представлении это означало одно — смерть.

Она увидела, как приезжают чужие злые люди с ружьями, как в её Мурзика летит шприц, как его безжизненное тело увозят в неизвестность.

Весь мир сузился до одной точки: защитить своё дитя.

— Никуда вы его не заберёте! — выкрикнула она с неожиданной силой. — Не дам! Он мой! Он никого не трогает! Он меня охраняет! Это вы… вы все злые!

Мурзик, почувствовав всплеск эмоций хозяйки, воспринял это как сигнал. Он сделал шаг вперёд, его тело опустилось ниже к полу, готовясь к прыжку. Из горла вырвалось уже не урчание, а отчётливое низкое рычание. Длинные желтоватые клыки обнажились.

Виктор понял, что перегнул палку. Он поднял руки ладонями вперёд, показывая, что не несёт угрозы.

— Тихо, тихо! Степановна, успокойтесь! И его успокойте. Я не буду ничего делать. Не сегодня.

Он медленно, не делая резких движений, попятился к двери. Его взгляд был прикован к рысе. Зверь провожал каждое его движение, как радар.

— Но я вернусь, — уже с порога сказал инспектор. — Вернусь завтра. И не один. Пожалуйста, не делайте глупостей. Ради вашей же безопасности.

Он вышел и плотно притворил за собой дверь.

Анна Степановна бросилась к двери и накинула тяжёлый железный крюк. Затем подбежала к окну и задёрнула занавеску.

Она оказалась в ловушке в собственном доме. Снаружи был враждебный мир, который хотел отнять её единственную радость. Внутри — причина этого конфликта: огромный чёрный зверь, доверчиво смотревший на неё янтарными глазами и не понимавший, что произошло.

Она опустилась на пол рядом с ним и обняла его мощную шею.

— Не отдам. Никому тебя не отдам, мой мальчик, — шептала она, и слёзы впитывались в его густую, жёсткую шерсть.

Ночь опустилась на деревню…