Бригада доярок пропала в 1991 — 33 года спустя молоковоз раскрыл правду

В 8:00 утра муж Ирины начал звонить. Жены дома не было, на ферме тоже. Он связался с семьями её работниц и узнал, что ни одна не вернулась с ночной смены.

К полудню о пяти пропавших знала вся Каменка. Собрали поисковую группу, до темноты осматривали окрестности, лес и речные берега. Безрезультатно. 17 июля приехала районная милиция: опрашивали работников, проверяли места, где женщин видели последними. Тогда председатель сообщил и о 87 000 рублей, исчезнувших 14 июля.

Версию о краже и побеге доярок проверили первой, но дома остались их документы и вещи детей. Ничто не указывало на подготовку к отъезду. Одна из работниц собиралась на следующий день устроить праздник дочери — девочке исполнялось пять лет.

Подозрение переключилось на Артёма Ковальчука, 19-летнего председательского сына. За ним закрепилась слава хулигана: дважды он попадал в милицию из-за драк, и отец его выручал. Артём несколько раз видел, как отец открывал сейф, и знал комбинацию. Надёжного алиби на вечер кражи у него не оказалось.

— 14 июля я был в клубе, смотрел кино, — утверждал он на допросе.

Его там действительно замечали, только часы свидетели назвать не смогли. Сеанс шёл с 8 до 10 вечера, выйти можно было в любой момент. Между клубом и сейфом — 300 метров; для кражи хватило бы 15 минут.

Зато 15 июля в 22:30 Артёма точно видели на танцах с девушкой. На время исчезновения женщин алиби было. Милиция всё же продолжала проверку: деньги он мог взять заранее, спрятать и затем отправиться в клуб. Давление усиливалось, а председатель теперь ничем помочь сыну не мог.

20 июля Артём собрал вещи и ночью уехал. Родителям оставил записку: отправляется в столицу, устал от подозрений. Отъезд сочли почти признанием и объявили его в розыск. Искали полгода. В марте 1992 года неподалёку от столицы обнаружили его могилу: в январе он погиб от ножевого ранения во время криминальной разборки. Денег при нём не нашли. Версия с Ковальчуком перестала давать следствию ответы.

Среди других зацепок оставались ведомости, которые Ирина показывала Онищенко. В Каменке поговаривали и об их близости. Степан был женат; его жена жаловалась подругам на холодность мужа. Ещё на допросе в августе 1991 года он признал разговор о недостаче, но отверг подозрения.

— Савчук приносила бумаги, мы разбирали учёт молока. Преступления я там не увидел, только ошибки. Сказал, что исправлю. А никакого романа у нас не было. Завистники сплетничают.

Жена подтвердила, что 15 июля в одиннадцать вечера Степан находился дома. По её словам, с работы он вернулся в 20:30 и до утра никуда не выходил. Вместе смотрели телевизор. Она ссылалась на программу «Время», начинавшуюся в 9 вечера.

Но у Онищенко обнаружилась непривычная для села того времени вещь — пейджер. Последнее сохранённое короткое сообщение гласило: «Встреча отменена». Оно поступило 15 июля в 22:05, отправитель оставался неизвестным. Следователь предположил, что написала Ирина: если она отменяла встречу, значит, заранее договаривалась о ней со Степаном.

— Я не знаю, от кого это, — возражал Онищенко. — Ошиблись адресом. Пейджеры через городскую станцию работают, сбои бывают.

Проверка станции в райцентре установила: сообщение отправили в 22:03 с автомата в центре Каменки, в 200 метрах от фермы. Следствие сочло, что это произошло уже после исчезновения женщин, и обстоятельство придало сообщению другой смысл.

Третьим подозреваемым стал водитель Роман Бондаренко. Во время тех событий ему был 21 год, три из них он проработал в совхозе. Тихий, исполнительный, без конфликтов, задания выполнял вовремя. Родители умерли, собственной семьи не было, жил один. Прежде оснований подозревать его не видели.

Однако за молоком должен был ехать Роман. При проверке выяснилось: утром пятнадцатого МАЗ оставался исправным, никакого ремонта в гараже не проводили. Водитель не выехал, сообщив, что заберёт молоко вечером.

— Днём позвонил Онищенко, — объяснял Бондаренко. — Велел вывезти после ночной дойки: специальный заказ в райцентр. Я спорить не стал. В 21:45 приехал, женщины помогли загрузиться. Быстро управились, они домой пошли, а я повёз молоко.

Путевой лист подтверждал ночной рейс: подпись принимающей стороны, прибытие в 23:30, возвращение ночью. До райцентра было 30 километров, МАЗ-5334 шёл по сельской дороге со скоростью 50 километров в час. По времени поездка укладывалась…