Цена разделения внуков на «своих» и «чужих»: закономерный финал истории о высокомерии и утраченном доверии

Скрюченные, красные до густой синевы, с кожей на костяшках, побитой от холода и грубой ткани. Фиолетовые пальцы, которые два часа назад держали кисточку и рисовали голубей.

Зинаида Фёдоровна сидела за кухонным столом с чашкой чая. Жанна рядом водила пальцем по экрану телефона. Геннадий Павлович стоял в дверном проёме напротив, скрестив руки.

Алиса подняла голову первой и произнесла тихо, без слёз, без жалобы:

— Пап, я сейчас, мне только тот угол дотереть осталось. Я быстро, правда.

Зинаида Фёдоровна отставила чашку и повернулась к сыну, как учительница, вызванная из-за пустяка.

— Ну вот, примчался спасатель. Девчонка стакан грохнула, да ещё и огрызаться начала. Пришлось объяснить, что за свои художества надо отвечать.

— Это воспитательный процесс, Руслан, а не то, что ты себе там нафантазировал, — бросила Жанна, не поднимая глаз от телефона. — Мои мальчишки себе такого не позволяют. Они знают границы. А твоя за час умудрилась здесь филиал бассейна устроить.

— Всего лишь стакан, — поправил Руслан.

— Сегодня стакан, а завтра она тебе на шею сядет и ноги свесит, — отозвался Геннадий Павлович из дверного проёма. — Порядок с детства прививается через труд. Мы тебя так же воспитывали, и, посмотри, человеком стал. Ещё спасибо должен сказать.

Геннадий Павлович ударил ладонью по дверному косяку.

— Я не давал разрешения прекращать.

— Пока я в этом доме решаю, мне не нужно ваше разрешение, — перебил Руслан.

Жанна крикнула из-за стола:

— Ну вот, полюбуйтесь. Слабак и тряпка. Каким был, таким и остался.

Руслан обернулся к ней.

— Не слабый и не бесполезный. Просто меня таким воспитали. Не путай.

Но он уже не смотрел на сестру. Он смотрел на дочь, которая стояла на коленях в ледяной воде и не плакала. Которая старалась. Которая шептала, что ей остался только угол и что она не хотела плохо себя вести.

Шестилетняя девочка извинялась всем телом за то, что существует, в десяти шагах от дивана, где дети сестры смотрели мультфильмы с печеньем в руках.

Руслан подошёл к дочери, опустился рядом на мокрый пол, осторожно забрал из её рук тряпку и отбросил в ведро. Поднял Алису, прижал к себе — мокрую, дрожащую, с фиолетовыми пальцами, вцепившимися в его воротник.

Она уткнулась лицом ему в шею и заплакала беззвучно, мелко вздрагивая. И от этого тихого плача в нём что-то сдвинулось окончательно, встало на место и больше уже не шевельнулось…