Дедушка приехал к сыну с подарком для внучки, но её тихие слова заставили его срочно действовать.

Он не стучал. Не звал. Не торопил.

Когда Алексей вернулся, глаза у него были красные, но голос стал ровным. Слишком ровным, почти чужим.

Он сел.

— Вика знает?

— Только то, что ей было плохо от сока.

— Она понимает, что туда что-то добавляли?

— Нет.

— Хорошо. Ей пока не надо знать больше.

Пауза повисла тяжелая, вязкая.

— Как давно ты понял?

— В прошлую субботу.

— И всю неделю молчал.

— Мне нужны были факты. Не подозрения, от которых ты мог бы отмахнуться. Не слова, которые можно объяснить усталостью или ошибкой. Документы.

Алексей долго смотрел на отца. Потом коротко, без радости усмехнулся.

— Конечно. Твой метод. Сначала найти точное место утечки, проверить контур, собрать показания, а потом уже показывать, где прорвало.

— Привычка, — сказал Артем.

Сын снова посмотрел на папку, но открывать ее не стал. Отодвинул от себя, будто она могла обжечь.

Потом достал телефон.

— Дай мне номер юриста.

Выходные Алексей провел у отца. Спал в своей старой комнате на узкой кровати, с которой у взрослого мужчины уже свешивались ноги. Утром Вика посадила Соню на соседний стул, придвинула к игрушке пустую тарелку и строго погрозила ложкой.

— Соня, хватит капризничать. Ешь кашу. Не вертись.

— У вас серьезный конфликт?