Десять знатных претенденток получили отказ, а выбор герцога пал на ту, над которой все смеялись
Ничего управляемого, ничего сдержанного. «Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — сказал он. — Не потому, что отбор требовал результата. Не потому, что моя бабушка устроила эту неделю и мне нужно было кого-то выбрать. Потому что ты вошла в этот дом, чтобы подшить подол. И ты шла навстречу каждой проблеме. И ты говорила мне правду. И ты произнесла моё имя. И я не был прежним с тех пор».
Он помолчал. «Я хочу до конца жизни видеть, как ты смотришь на меня. И хочу провести эту жизнь, глядя на тебя».
Библиотека была тёплой и освещённой камином. Господин Василий Дорошенко был где-то в коридоре со своим кожаным портфелем, а вдовствующая герцогиня обновляла свои документы. Снаружи зимнее солнце делало иней на садовой стене на мгновение похожим на что-то драгоценное.
«Да», — сказала Марина. Прямо, уверенно. Так, как она делала всё, что имело значение.
Он поднял её руки и прижался губами к её костяшкам. А когда поднял глаза, его лицо было самым незащищённым из всех, что она когда-либо видела. Открытым насквозь.
Ничего не изображающим, ничего не оберегающим. Она подумала, не впервые, о мужчине, который стоял у каменной стены с пустой чашкой и говорил, что вопрос интересует его больше, чем прежде. Он нашёл свой ответ.
И она тоже. Дневная встреча с вдовствующей герцогиней Валентиной состоялась в личной гостиной и длилась 1 час 14 минут. Марина знала это, потому что тихо посмотрела на каминные часы, когда села, и снова, когда встала, чтобы уйти.
Вдовствующая герцогиня спросила её об отце, родном графстве, доверительном счёте в столице, её взглядах на управление поместьем и ведение домашнего хозяйства, об обязанностях, которые приходят с титулом, который она никогда в жизни не представляла себе носить. Она спросила её об отношениях с леди Бондаренко, о дружбе, о том, что она считает своей главной слабостью, а затем, без паузы, — что считает своей главной силой. Марина ответила на всё честно, даже на трудные вопросы, особенно на них.
В конце вдовствующая герцогиня долго смотрела на неё ясными, острыми глазами. «Мой внук, — сказала она, — управлял всем с 23 лет, управлял блестяще, управлял в одиночку. Единственное, чем он никогда не мог управлять, — это желание чего-то для себя, не превращая это немедленно в обязанность».
Она помолчала. «Ты заставила его захотеть чего-то, по-настоящему захотеть, без брони». Она сложила руки на коленях.
«Не позволяй ему надеть броню обратно. Он будет пытаться, он к ней привык. Не допускай этого».
«Не допущу», — сказала Марина. Вдовствующая герцогиня изучала её лицо, потом кивнула.
Один раз, с окончательностью женщины, закрывающей вопрос, который она полностью исследовала. «Добро пожаловать в эту семью, мисс Коваль, — сказала она. — Вы найдёте её сложной, временами изматывающей и никогда не скучной».
«Это звучит вполне переносимо», — сказала Марина. В глазах вдовствующей герцогини мелькнуло что-то тёплое.
«Да, — сказала она. — Я верю, что для вас это так». Объявление было сделано домочадцам тем же вечером перед ужином. Максим стоял в гостиной в окружении собравшихся и сказал всё прямо, потому что не устраивал представлений, и прямота сделала это более настоящим, чем любое пышное заявление могло бы.
София издала звук, не вполне подобающий леди, и тут же прикрыла рот обеими руками. Потом потянулась, схватила Марину за руку обеими руками и держала. Оксана сидела очень прямо и смотрела куда-то вдаль с выражением, которое не было улыбкой, но определённо было её архитектурой.
Очертания улыбки уже были заложены, хотя сама она ещё не проступила. Катерина посмотрела на свою мать. Леди Бондаренко посмотрела на Марину.
То, что прошло между ними, было сложным и многослойным и потребовало бы лет, чтобы полностью разрешиться, но враждебным больше не было. Лорд Дмитрий Савченко немедленно поднял бокал с искренним воодушевлением.
«Отлично, Вернигора! — сказал он с той особой теплотой человека, который искренне рад за людей и не утруждает себя притворством. — Искренне. Отлично!» Леди Анна плакала от умиления, промокая глаза рукавом, потому что у неё не было платка, и лорд Дмитрий молча протянул ей свой.
Миссис Черненко сидела очень прямо в дальнем кресле и смотрела на разворачивающуюся перед ней сцену с выражением женщины, которая 30 лет устраивала браки и только что стала свидетельницей того, который станет основой последней главы её мемуаров. Она прижала платок к губам, потом что-то записала. Свадьба состоялась весной…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
