Девочки спасли незнакомца в лесу, не подозревая, что одна находка поможет раскрыть правду о нападении

Максим не хотел в это верить. Они знали друг друга больше десяти лет. Вместе с нуля поднимали дело, вместе просиживали ночи над бумагами, вместе праздновали первые скромные удачи.

Виталий был свидетелем на свадьбе Максима, был рядом, когда от него уходила жена, был единственным, кому Максим звонил в трудную минуту. Но факты складывались упрямо, один к одному, как камни в глухую стену. За месяц до нападения Максим принял решение, которое Виталию совсем не понравилось: тот побелел до самых губ.

К Максиму пришли тогда люди из крупной строительной компании и предложили выкупить землю старой артели, ту самую, у реки, где стояли заброшенные корпуса и где по соседству ютился ветхий домишко со старухой и двумя девочками. Земля у воды, красивое место, вид на заречные дали. Люди хотели снести все подчистую и построить дорогие дома с причалами и видом на реку.

Денег предлагали столько, что хватило бы на три жизни вперед, да еще и осталось бы детям и внукам. Виталий уговаривал согласиться и уговаривал горячо, как никогда. Он приносил расчеты, чертил на салфетках будущие прибыли, рисовал, как они вдвоем заживут, когда сбросят с плеч эту разорительную обузу.

А Максим отказался. Отказался не потому, что был глуп или не умел считать деньги, а потому, что в этой самой артели полвека, до последнего своего дня, проработал его отец. Потому что мальчишкой Максим бегал по этим гулким цехам, прятался под верстаками, завороженно смотрел, как из-под штихелей и чеканов выходят серебряные чудеса, и запах металла и черни был для него запахом детства.

Отец перед смертью взял с него слово: «Не дай, сынок, промыслу умереть». И Максим два года, вкладывая свои кровные деньги, поднимал артель. Не ради прибыли, которой пока и не было, а ради памяти и данного слова.

Продать ее означало продать отца. Он объявил Виталию, что артель не продается ни за какие деньги. Точка.

Разговор окончен. Тот побледнел так, что стал серым, сжал губы в нитку, сказал сухо: «Как знаешь» — и вышел из кабинета, тихо, слишком тихо прикрыв за собой дверь. Максим тогда не придал этому значения.

Мало ли, обиделся человек на упущенную выгоду, перебродит. А теперь, лежа без сна и глядя в темный потолок, он вспоминал серое лицо своего компаньона, эту неестественную тишину, и понимал. За отказом стояли не одни только упущенные деньги Виталия.

Стояло что-то большее, темное, о чем Максим пока лишь смутно догадывался. Он осторожно навел справки через старого знакомого, юриста Андрея, которому доверял. И то, что вскоре открылось, заставило похолодеть по-настоящему, хуже, чем той ночью у реки.

Оказалось, недели за две до нападения кто-то оформил на имя Максима генеральную доверенность — бумагу, по которой доверенное лицо могло распоряжаться всем без ограничений, подписывать любые договоры, продавать имущество, вести все дела так, будто он и есть сам хозяин. Доверенность была заверена в крохотной нотариальной конторе на дальней окраине, наспех, с помарками и ошибками в датах. И доверенным лицом в ней значился Виталий.

Максим этой доверенности не подписывал. Он вообще впервые о ней слышал. Значит, подпись его подделали, вывели чужой рукой.

И значит, замысел был прост и страшен в своей простоте. Сначала убрать самого Максима, оставив после себя как можно меньше следов, а потом по этой фальшивой бумаге, будто по его собственной воле, продать землю артели строителям, забрать деньги и скрыться. «Его больше нет. Считай, подпись уже стоит». Теперь фраза той ночи звучала ясно, как приговор, читаемый вслух. Подпись уже стоит, потому что ее подделали.

А самого Максима не должно было остаться в живых, чтобы некому было эту подпись оспорить и назвать чужой. Андрей, выслушав все, надолго замолчал, а потом сказал тихо:

— Максим, это уже не обида и не жадность. Это тяжкое преступление. И человек, который на такое пошел однажды и промахнулся, второй раз промахиваться не захочет. Ты теперь для него прямая угроза. Живой ты — вся его затея под откос. Береги себя. И тех, кто про ту ночь что-то знает.

Андрей сразу сделал копию доверенности и передал ее Николаю Андреевичу. А Максим думал о двух одинаковых девочках, которых даже не успел толком поблагодарить. О девочке, что видела обожженную руку…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇