Фермер купил старого пса из жалости, но то, что собака нашла в лесу, повергло в шок полицию…

До краевого центра мы ехали почти молча. Богдан смотрел на многоэтажные дома, светофоры, рекламу и плотный поток машин не с любопытством, а с испугом. За семь лет его мир сжался до каменной камеры и полосы неба над вентиляционной щелью; теперь шум и движение обрушились на него разом.

— Дядя Степан, здесь волки бывают? — спросил он, цепляясь за мой рукав.

— Бывают. Только некоторые носят дорогие костюмы. Но теперь рядом с тобой люди, которые умеют их останавливать.

Нас привезли в детскую краевую больницу. У входа ждали врачи. Богдана сразу увели в отдельное отделение: требовались обследование, осторожное питание, лечение обезвоживания и покой. Я хотел пойти следом, но пожилая врач мягко остановила меня.

— Вы сделали главное, Степан Андреевич. Теперь позвольте нам сделать свою работу. Вам самому нужно обработать раны и согреться.

В зеркале больничного коридора я увидел незнакомого старика: серое лицо, рассечённый лоб, разорванный бушлат, почерневшие от дыма руки. Уходить я отказался. Я обещал Богдану дождаться его мамы и сел на скамью у отделения.

К вечеру в коридор вбежала женщина. Она заметно постарела по сравнению с фотографиями семилетней давности, но глаза невозможно было перепутать: в них одновременно жили надежда и ужас. Никого не спрашивая, она пошла к нужной палате, будто сердце само указало дорогу.

Отец Богдана не дожил до этого дня. После четырёх лет поисков и бесконечных поездок по больницам у него не выдержало сердце. Врачи и психолог попросили мать не сообщать сыну об этом сразу: сначала ему предстояло поверить хотя бы в то, что дом и мама существуют.

Через приоткрытую дверь я увидел Богдана. Его отмыли, подстригли и переодели в чистую пижаму. На больничной кровати он казался ещё меньше. В руках держал яблоко и не ел, а осторожно вдыхал запах. Когда женщина вошла, яблоко выпало и покатилось по полу.

На одну долгую секунду они просто смотрели друг на друга. Мать искала в исхудавшем подростке лицо семилетнего сына, а Богдан собирал её нынешние черты с тем расплывчатым образом, который хранил в памяти. Потом она произнесла его имя — тем особым тоном, каким могла позвать только она.

— Мама, — выдохнул он.

Она опустилась перед кроватью на колени и обняла сына. Из её груди вырвался крик, в котором смешались все семь лет боли и внезапное счастье. Я тихо прикрыл дверь и отвернулся.

Поздно вечером вернулся Андрей Савчук. Мы вышли на наружную лестницу, где можно было поговорить без посторонних.

— Яременко исчез, — сказал он. — После прямого эфира снял со счетов всё, что успел, и ушёл. Его базу в лесу уже взяли. Охрана задержана, часть людей даёт показания. Ткаченко отстранён и помещён под стражу.

Я боялся задать главный вопрос, но всё же спросил: — Что нашли в пещере?

— Двое людей Яременко ранены выстрелами Тараса, третьего тяжело покусал Рой. Все живы и под охраной. Роя нашли у решётки. В него попало несколько пуль, но он не пропустил нападавших, пока мог стоять.

Я закрыл глаза. Передо мной возник пёс на старом полушубке, ясные янтарные глаза и крупные следы, уходившие к просеке. Я купил его, думая, что спасаю от смерти, а он отдал жизнь за всех нас. — А Тарас Семёнович?

— Жив. Пуля прошла по касательной через плечо, ещё одна задела голову осколком камня. Он выбрался в боковой штрек и потерял сознание. Наша группа нашла его через несколько часов. Сейчас в операционной, но врачи считают, что угрозы жизни нет.

Ноги у меня ослабли от облегчения. В следующие дни картина преступления стала складываться из показаний Богдана, задержанных охранников и документов с базы. Семь лет назад мальчик отстал от школьной группы и вышел к охотничьему домику. Там Олег Яременко и его приятели разделывали тушу амурского тигра. Их застал егерь Игнат Маркович Соколов. Он попытался остановить браконьеров и пригрозил сообщить в полицию. Яременко выстрелил в него на глазах у ребёнка, а тело позже спрятали в старом шурфе. Следователи нашли в шурфе останки Игната Соколова и деформированную пулю. На старых телефонах охранников сохранились фотографии Роя у складской будки, а в бухгалтерии фирмы — выплаты Костенко под видом услуг по дрессировке. То, что семь лет казалось набором слухов, превращалось в надёжную последовательную цепь доказательств для будущего суда.

Богдан закричал и побежал, но его догнали. Пока шли поиски, мальчика заперли за решёткой в пещере. Яременко не решился убить ребёнка, зато годами держал его в страхе: передавал через нижний люк еду и воду, говорил, что родители умерли, а снаружи Богдана ждёт тюрьма. Железная дверь и недоступный без верёвки вентиляционный выход удерживали пленника физически, а внушённый ужас не позволял даже звать на помощь.

Рой добрался до решётки в первые дни поисков. Богдан слышал, как кинолог Роман Костенко звал пса по имени. Люди Яременко оглушили собаку и увезли на закрытый склад лесозаготовительной фирмы. Костенко сначала угрожали, потом заплатили за ложный рапорт о болоте. Роя семь лет держали на цепи как сторожевого пса. Когда склад закрыли, бывший охранник получил приказ избавиться от старой собаки и вывез её на рынок. Мужчину нашли по записям камер; он признался, а Костенко задержали.

— Мы найдём Яременко, — пообещал Савчук. — Теперь он лишился прикрытия, денег и людей. Далеко не уйдёт…