Иллюзия хозяйки: как попытка свекрови захватить мою территорию обернулась для ее сына потерей прописки

Следующие две недели Аня жила в привычном ритме. Смены в «Кристалле» через день, учеба, библиотека, конспекты. Конверт с деньгами она положила на отдельный счет. Это была оплата за летнюю стажировку в Шанхае, о которой она думала уже полгода. Теперь нужная сумма была собрана почти полностью. О Максиме Дарине она не думала. Точнее, старалась не думать, что, в общем-то, одно и то же.

Он появился в отеле на следующей неделе после ужина, в среду около полудня. Аня узнала об этом случайно. Проходила мимо стойки регистрации, когда портье называл номер бронирования вслух: «Дарин Максим Андреевич. Номер 714». Она не остановилась и не замедлила шаг. Это был его отель, в том смысле, что он был его постоянным клиентом. Это ничего не значило. В ту среду она работала на шестом этаже и на седьмой не поднималась.

Но в пятницу, через два дня, она все же увидела его. Не в коридоре и не у лифта. В вестибюле, когда уходила после смены. Он стоял у стойки консьержа и разговаривал по телефону — коротко, напряженно. Рядом с ним была девушка. Аня увидела ее и невольно остановилась на секунду.

Девушка была яркой — в том смысле, в котором бывают яркими люди, которые очень стараются быть замеченными. Высокая, стройная, в обтягивающих брюках и короткой куртке с меховой отделкой. Светлые волосы, уложенные с той тщательностью, которая требует часа перед зеркалом. Маникюр, который виден с расстояния трех метров. Она стояла чуть в стороне от Максима и смотрела в телефон с выражением человека, которому скучно и который хочет, чтобы все это знали.

Это, очевидно, и была та самая девушка, что не пришла на ужин из-за записи к косметологу. Аня смотрела на нее ровно столько, сколько требовалось, чтобы составить впечатление. Потом пошла к выходу. Уже у дверей она услышала за спиной голос — женский, чуть капризный:

— Макс, ну сколько можно? Я жду уже 20 минут. Мне еще к Юле надо успеть.

И его голос, ровный, без интонации:

— Одну минуту, Алиса.

Аня вышла на улицу.

Алису Ренову Максим знал три года. Познакомились на дне рождения общего приятеля. Она была эффектной, легкой на подъем, никогда не требовала серьезных разговоров. Первый год это казалось достоинством. Потом стало просто фоном. Потом — привычкой.

Она никогда не интересовалась его работой всерьез. Не потому, что была глупой. Нет, Алиса была достаточно сообразительной, чтобы понимать: чем меньше знаешь о делах мужчины, тем меньше ответственности. Она интересовалась результатами его работы: новой машиной, которую он купил в феврале, картой, которую он оформил на нее полгода назад, отелем на Мальдивах, куда они летели в марте.

Максим это видел. Видел давно. Но между «видеть» и «признать» — дистанция, которую не всегда хочется преодолевать. Тем вечером, в пятницу, они поужинали в ресторане. Не в «Меридиане», в другом месте, которое Алиса выбрала сама. Она говорила о подруге Юле, о том, что у Юли новая шуба, и это несправедливо, о том, что они давно не были за границей. Максим слушал, вернее, делал вид, что слушает, и думал о цифрах квартального отчета, который лежал у него в папке нераскрытым.

— Ты вообще меня слышишь? — спросила Алиса.

— Слышу, — сказал он.

— Ты обещал, что мы поедем в мае.

— Я сказал, что подумаю.

— Это одно и то же.

«Нет, — подумал он. — Это не одно и то же». Но объяснять разницу не стал. После ужина он отвез ее домой, поднялся на 10 минут (она ждала, что останется) и уехал. Алиса смотрела ему вслед с балкона с тем выражением, которое он научился не замечать.

Через три дня после этого пятничного вечера в офисе «Дарин Групп» состоялось совещание по итогам переговоров с китайскими партнерами. Отец Максима, Андрей Викторович Дарин, 61 года, человек с осанкой военного и взглядом бухгалтера, сидел во главе стола и слушал отчет молча. Когда Максим закончил, отец сказал:

— Чэнь позвонил мне лично. Это первый раз за восемь лет партнерства.

Максим ждал.

— Он сказал, что твоя невеста произвела на него сильное впечатление. Что она говорит по-китайски лучше его собственной переводчицы. И что он рад видеть в семье Дариных такую женщину. — Пауза. — Кто она? — спросил отец.

— Анна. Переводчик.

— Алиса?