Иллюзия хозяйки: как попытка свекрови захватить мою территорию обернулась для ее сына потерей прописки

— Нет. Алиса не смогла присутствовать. Это была деловая необходимость.

Андрей Викторович посмотрел на сына долгую секунду.

— Значит, твоя невеста не Алиса. Это было правильное решение, — сказал отец ровно.

Кто бы она ни была, больше к этой теме он не вернулся. Но Максим знал: отец ничего не забывает и ни один разговор у него не бывает последним.

В ту же неделю Алиса позвонила ему в среду вечером и сказала, что видела в социальной сети фотографию с корпоративного ужина «Дарин Групп», где один из сотрудников запостил общий снимок делегации. На снимке с краю попала Аня в темно-вишневом платье рядом с Чэнем.

— Кто эта женщина? — спросила Алиса. Голос был легким, но за легкостью стояло что-то другое.

— Переводчик, — сказал Максим.

— Она очень мило выглядит для переводчика.

— Переводчики бывают разными.

— Максим…

— Алиса. Я на совещании.

Он не был на совещании. Он сидел в кресле у окна своего номера, решив остаться здесь на несколько дней, пока шли финальные согласования с командой Чэня, и смотрел на огни города. Он положил телефон на колено и поймал себя на том, что думает не об Алисе.

Он думал о том, как Аня сидела за столом рядом с Чэнем и говорила: спокойно, точно, без малейшего усилия, на языке, который большинство людей не осваивают за всю жизнь. Как она поправила его ответ Лю вполголоса, без театра, просто потому, что это было нужно. Как она потом сидела в баре с чашкой чая и объясняла разницу между деловым мандаринским и кантонским так, как объясняют то, что любят.

Он не знал о ней почти ничего. Имя — Анна. Пятый курс востоковедения. Работает горничной, чтобы оплатить учебу. Ударила его пощечиной, не раздумывая. Последнее он вспоминал чаще, чем следовало бы.

Телефон снова завибрировал. «Алиса». Он ответил:

— Я перезвоню позже.

И снова посмотрел на огни за окном. Что-то в привычной картине его жизни сдвинулось. Совсем немного — как сдвигается рамка на стене, когда кто-то хлопнул дверью. Незначительно. Но заметно. И выровнять это обратно, он чувствовал, уже не получится.

Международный форум деловых коммуникаций «Азия — Европа» проходил в конгресс-центре «Панорама» каждый год в начале апреля. Аня получила приглашение на работу официальным переводчиком еще в феврале через кафедру востоковедения, которая регулярно рекомендовала лучших студентов старших курсов на подобные мероприятия. Это была не просто подработка. Это была строчка в резюме, которая открывала двери.

Форум длился 3 дня. Аня работала во второй день, переводила панельную дискуссию по логистике и торговым маршрутам между местными и китайскими предпринимателями. Восемь спикеров, два часа, синхронный режим через гарнитуру. Это была настоящая работа, не то что сидеть рядом с пожилым господином на ужине и вежливо улыбаться.

Она пришла за 40 минут до начала, проверила оборудование, познакомилась с модератором, пробежала глазами список участников. Имена были ей незнакомы, кроме одного. «Дарин Максим Андреевич, почетный гость форума, представитель холдинга «Дарин Групп»». Аня посмотрела на строчку секунду, потом перевернула страницу.

Он появился за 15 минут до открытия сессии, в сопровождении двух сотрудников и с тем же видом человека, который везде приходит не потому, что должен, а потому, что решил. Темный костюм, никакого галстука: форум был чуть менее официальным, чем переговорный ужин. Он поздоровался с организаторами, обменялся парой фраз с кем-то из делегации и занял место в первом ряду зрительской зоны.

Аня сидела в кабине синхрониста — застекленной, приподнятой над залом. Отсюда было видно все: и сцену, и зрительный зал, и первый ряд. Максим ее не видел. Это давало ей странное преимущество, которым она не собиралась пользоваться, но все же отметила.

Дискуссия началась. Аня работала четко, быстро, без потерь смысла. Китайские спикеры говорили с разной скоростью. Один из Шэньчжэня тараторил так, что приходилось мысленно догонять. Второй, солидный мужчина из Тяньцзиня, делал паузы между фразами, что было почти отдыхом. Аня держала темп, не выпадала, в нужных местах добавляла короткие пояснения для контекста — то, что называется культурный комментарий, когда прямой перевод режет смысл…