Как моя попытка помочь местному «монстру» раскрыла главную тайну нашего села
«А почему нельзя?» — спросила она, скорее из вежливости, чем из интереса. Парамон посмотрел на неё своими выцветшими глазами, и в них мелькнуло что-то такое, что Варвара не сразу определила. Не страх, нет, скорее привычная застарелая печаль, как у людей, которые носят в себе горе так долго, что оно стало частью тела.
«Потому что там не все мёртвые лежат спокойно», — сказал он и вышел, постукивая деревянной ногой. Варвара не придала его словам значения. Она распаковала чемодан, разложила вещи, повесила на стену фотографию матери и отца, поставила на тумбочку стопку книг, привезённых из столицы, и легла спать.
За окном шумел ветер, скрипели ставни, где-то далеко выла собака. Это были обычные деревенские звуки, ничего пугающего. Но утром, выйдя на крыльцо с ведром, чтобы набрать воды из колонки, она увидела кладбище.
Оно начиналось сразу за огородами, на пологом холме, обнесённом покосившимся штакетником. Кресты торчали из земли, как выдернутые зубы. Ограды ржавели и заваливались, на некоторых могилах росли кусты так густо, что под ними уже ничего не было видно.
Это было запущенное место, каких в послевоенных деревнях было множество: слишком много мёртвых и слишком мало живых, чтобы за ними ухаживать. Но один участок выглядел иначе. В дальнем углу кладбища, за густым рядом черёмухи, был кусок земли, на котором стояли маленькие кресты.
Они были не высокие, взрослые, а низенькие, детские, штук двадцать, может, больше. И вот что поразило Варвару: трава вокруг этих крестов была аккуратно выполота. Земля на холмиках приглажена, а один из крестов, видимо, упавший, был поставлен заново и подпёрт камнями.
Кто-то ухаживал за этим участком, и ухаживал старательно, даже с нежностью. Варвара поставила ведро на крыльцо и пошла к кладбищу, так как ей стало любопытно. Она обошла основную часть погоста, где лежали деревенские — Козловы, Фетисовы, Щербатых, Мурынины.
Фамилии повторялись как в замкнутом кругу, а могилы здесь были заросшие, кресты кривые, некоторые сгнили и упали. На иных оградах ещё висели выцветшие бумажные цветы, оставшиеся с прошлой или позапрошлой Пасхи. А потом она дошла до детского участка, остановилась и долго стояла.
Кресты были бедные, деревянные, без табличек, ни имён, ни дат. Просто палки, связанные или сколоченные, но каждый крест стоял ровно, каждый холмик был очищен от сорняков. Между могилами кто-то протоптал узенькую дорожку, и по ней можно было пройти от креста к кресту, не наступая на землю захоронений.
Варвара наклонилась и потрогала землю на одном из холмиков. Она была рыхлая, будто кто-то совсем недавно подсыпал свежей. «Кто здесь похоронен?»
